свете огней праздничным напитком?
– Никогда не думала о вере как о модной тенденции. Для меня это личное, глубоко в душе.
– Для одних – Бог в душе, а для многих – там свято, где большинство. Будь в теме – сейчас сделки заключаются не за деловым обедом, а после воскресной службы. – На этой фразе Арсен внезапно тряхнул головой, словно разговор потек в незапланированное русло. – У меня есть тост: «За прекрасное рядом с нами!» – Серые глаза пронзили Алекс властным ожидающим взглядом.
Бокалы встретились с тихим звоном, и язык обожгла колкая сухость французского брюта.
– Загадывай желание и пей до дна! – Покровский залпом проглотил шампанское.
Александра задумалась. Глобальная неоформившаяся мечта о счастье плыла в ее сознании, постепенно обретая детали. У ее желания был хриплый голос, колкая рыжая борода и теплые большие ладони. Саша закрыла глаза и опустошила бокал.
– Загадала? – пристально вглядываясь в задумчивое лицо, спросил Арсен, и Алекс почувствовала разгорающийся на щеках румянец, то ли от выпитого алкоголя, то ли от мыслей об одном мужчине, стоя в объятиях другого.
– Не скажу, иначе не сбудется. – Она попробовала отстраниться, но Покровский крепко держал ее за талию. – А ты? Можешь просто намекнуть.
– Попросил о втором шансе, – тихим шепотом слетело с неумолимо приближающихся губ.
«Он меня что – целовать собрался?!» Алекс мягко вывернулась, подставляя щеку. Покровский разочарованно выдохнул, и воздух наполнился коньячно-винным духом. Внезапно до Саши дошло, что ответственный продюсер уже безответственно пьян, и только привычка держать лицо и вести светские беседы сохраняет в нем иллюзию трезвости.
– Кажется, тебе хватит на сегодня, – попробовала предостеречь приятеля Александра, но в этот момент в поле ее зрения возникла массивная высокая фигура рыжего оператора, и губы Тимофеевой сами собой растянулись в радостную улыбку.
Проследив за ее взглядом, Арсен нахмурился, отстранился и, бросив напоследок «Хорошо повеселиться, Алекса!», стремительно скрылся среди наполняющих атриум веселых и шумных гостей.
Но Александре не было дела до душевных метаний Покровского. Арсений Илларионович бесследно растворился, уступив место теплому, согревающему лучше газовых обогревателей взгляду изумрудных глаз. Праздник – звенящий бокалами, пенящийся шампанским, искрящийся гирляндами, взрывающийся смехом – отошел на второй план. На авансцене, заслоняя собой все происходящее, высился Куликов. Словно в замедленной съемке двигался он через слившуюся в разноцветный туман толпу, и та расступалась, расходилась волнами, давая дорогу огненному брандеру, стремящемуся к цели. Искры отложенного желания упали на благодатное топливо выпитого алкоголя, и Саша прижала ладони к загоревшимся ярким румянцем щекам. Потребность в прохладе заставила пальцы скользнуть к вороту блузки, вдоль планки к пуговицам и замереть на холодном кольце проходящей под грудью портупеи.
Антон замер в шаге от нее, рассматривая бесстыдно с ног до головы, ухмыляясь дерзко, в откровенности пронзительного взгляда, не стесняясь и не сдерживая эмоций. Алекс закусила нижнюю губу и чуть склонила голову набок, кокетливо водя кончиками пальцев по оголившейся зоне декольте. Тони громко хмыкнул, перекрывая шум вечеринки. Саша чувствовала все нарастающее желание сию секунду схватить лыбящегося здоровяка за полы жилетки, притянуть к себе и потребовать близости – быстрой, глубокой, сильной, как их первый раз в номере отеля. Но у судьбы имелись другие планы.
– Сашуля, Тони, вот вы где! – Звонкий голос Эммы разрушил единение двоих.
На высоченных каблуках, без признаков травм голеностопа, актриса мчала к ним, в одной руке сжимая ладонь радостного Тельмана, а в другой крепко держа бутылку шампанского.
– Отлично, у тебя уже есть бокал! – Блондинка плеснула Алекс добавки и скомандовала Антону: – Найди на всех фужеры, нам есть что отпраздновать!
Куликов согласно заозирался и ринулся за официантом, а Саша в который раз прокляла вечную готовность рыжего приходить на выручку, даже когда никто в спасении не нуждается.
– Алекс, ты не представляешь, с кем нас познакомил Арсений Илларионович!
Эмме явно не терпелось выложить новости. Она буквально сияла и восторженно подпрыгивала. Стоящий рядом Дэвид тоже лучился непривычным оптимизмом.
– Только давай без угадаек, я сразу сдаюсь. – Саша оглядела толпу в поисках Куликова и удовлетворенно отметила его с букетом бокалов, спешащего к ним.
Воодушевление было столь сильно, что Эмма не смогла удержаться и сразу выложила все карты:
– Владелец театра предложил Дэви снять фильм к юбилею. Грандиозный – с актерами, массовкой, декорациями, настоящее кино, представляешь?
– Тельман, раньше мы с тобой, оказывается, ненастоящее снимали. – Саша ехидно улыбнулась старому другу, но режиссер пропустил иронию мимо ушей.
Приняв из рук подошедшего Тони бокал, Дэвид наполнил свой шампанским и поднял тост:
– За наш новый проект, товарищи! За творчество и вдохновение!
– За успех! – добавила Эмма.
– За команду и то, что мы вместе! – Антон улыбнулся Александре. Та салютовала бокалом, не отводя взгляда от пристальных зеленых глаз.
– Гоша, идите к нам! – громко окрикнула актриса смущенно мнущегося в стороне Чехова. – Он такой душка! Думаю, Дэви позовет его в новый проект сценаристом или даже помрежем, – заговорщицким шепотом добавила Васильева на ухо Саше, пока широко известный в узких кругах театральный гений неторопливо приближался к их компании.
– Мне пора запасаться алкоголем и успокоительным? Два душки-режиссера на одной площадке, да еще и по соседству с любвеобильной примой – боюсь, мы станем героями твоих криминальных сводок, – процедила Алекс, сохраняя на лице приветливую улыбку.
Очаровательная ведущая уголовной хроники недоуменно вскинула брови, затем, осознав смысл претензии, фыркнула и парировала:
– Оказывается, проницательность Александры Игоревны Тимофеевой сильно переоценена. И ежу понятно, Чехова я не заинтересую, даже при полном параде у него в кровати. На твоем месте я бы приглядела за Тони.
Настал черед удивляться Алекс. Продюсер исподтишка бросила взгляд на Чехова – вся сжавшаяся, сутулая фигура театрального режиссера выражала явный дискомфорт от происходящего, но глаза его горели огнем истинного восторга, причина которого – рослая, видная, рыжеволосая – старалась занять максимально близкую к Саше позицию.
– Черт! – буркнула Алекс и шагнула навстречу Куликову, который тут же радостно обнял ее за плечи.
Разочарование, грусть и принятие поражения отразились на лице Чехова.
– Потанцуем? – Саша решила окончательно закрепить позицию. «Идиотизм какой-то!» – отругала себя она мысленно, при этом подталкивая Антона к танцполу.
Хотя здоровяк и удивился внезапному порыву Тимофеевой, но последовал за ней с радостью.
– Саш, ты чего надумала? Звездить на сцене вроде не твое, да и я танцевать не умею, – прошептал он с легким смущением, уже стоя посреди двигающихся в такт музыке пар.
– Все просто – прижал и кружи.
Саша ободряющее направила большие ладони Куликова на свою талию. Тот принял рекомендацию дословно, смял Алекс в охапку и принялся топтаться на месте по кругу.
Уперевшись в широкую
