часами занимались любовью...
А потом, смогу ли я с вечными страхами за него жить?
Вдруг я себя переоцениваю.
— Вылет вечером, сходим напоследок на пляж? — Вера тоже подавлена. Словно понимает без слов мое состояние.
— Обязательно, — обозлилась на дурацкое платье, на макияж, оторвалась от разглядывая наручных часов и стерла салфеткой помаду.
Мы с Нилом сможем быть вместе. Если я не буду ждать, считать, насколько он опаздывает. Если просто буду верить, что с ним все в порядке. И заниматься своими делами.
К кофе добавила ещё пончики. Сгущенку и мед.
В номере переоделась в купальник, а платье зашвырнула подальше в шкаф.
На пляже сразу бросилась в воду.
Плескалась в Веру и плавала, ныряла, смеялась...
И глазела по сторонам.
Будь ты проклят, Хаз.
Как можно думать о себе, когда влюблена без памяти.
— Любы тоже не видно, — сразу из воды упала на шезлонг и подняла с песка бокал с коктейлем. Сделала сладкий глоток. — Думаешь, спит до сих пор?
Вера пожала плечами.
Даже говорить о ней не хочет.
— А мы ей не сказали, что сегодня улетаем, — перевернулась на живот. — Родители будут в бешенстве. Сначала с собой не позвали. Сейчас без нее вернёмся.
— Люба не маленькая, — отозвалась Вера. И сморщила нос. — Зайду к ней попозже. Предупрежу.
Она лежит и щурится на солнце.
Небо чистое, синее-синее. Ветерок теплый, ласкающий.
Этот последний день такой ясный.
И у меня внутри все сжимается от тоски.
Не хочу улетать из этого рая, не хочу спустя несколько часов шагнуть в хрустящий снег и шарфом закрывать лицо от мартовского холодного ветра.
На пляже провалялись до упора, не желая расставаться с этим местом.
— Обязательно на следующий год прилетим сюда, — размечталась Вера. — В эти же даты.
— Традиция? — улыбнулась.
И снова вспомнила про Хаза.
Что с нами будет через год?
В номер шагнула с надеждой, что он ждёт меня. И сникла, оглядев разбросанные вещи и пустоту. Потянула носом, проверяя, был ли Нил здесь.
Черт, нет даже запаха.
Где он пропадает, не бросил же он меня?
Начала кидать одежду в чемодан.
Он бросил.
Сгребла со столика косметику.
Он решил, что общаться с моими родителями ему нафиг не надо.
Повесила халат на крючок, взяла ключ, сунула ноги в лодочки.
Он и не позвонит мне больше, вчера на пляже встретил другую, и она согласилась пойти к нему на ночь, и родители ее с ним отпустят хоть на край света.
Они уже улетели вместе.
Из номера выплыла привидением. Наткнулась на озабоченную Веру.
— Была у Любы? — спросила без интереса.
— Да. Она остается. Странная какая-то.
Вместе покатили чемоданы к лифту.
— Она уставшая?
— Сказала, чтобы мы обе проваливали. И пожелала тебе удачи.
— Мне? — удивилась.
— Типа Нил тебя не любит. Не бывает у монстра души. Он сломает тебя, — нехотя добавила Вера.
Хмыкнула.
Люба опоздала с предсказаниями, ломать меня уже начало, я ноги передвигаю механически и, кажется, не смогу добраться до аэропорта.
Здесь останусь и буду ждать его.
Он же помнит, что вечером самолёт.
Неужели не приедет, хотя бы сказать, что все кончено?
— Вер, я… — на улице перед такси столбом замерла. Я каменная. В горячий асфальт вросла. — Я не поеду.
— В смысле?
— Здесь буду.
— Надь.
— Что? — вскинула глаза. — Он обещал, что утром будет со мной.
— Значит, у него появились дела, — Вера мягко взяла меня за плечи. — Не волнуйся. Он позвонит.
В ее голосе незыблемая уверенность, Вера даже мысли не допускает, что он мог меня бросить.
Я шумно выдохнула.
Передала водителю свой чемодан.
До аэропорта долетели словно за секунду, как я ни молила время замереть, остановиться.
Машинально забрала свои вещи.
Шагнули к зданию, возле дверей обернуться хотела.
И в этот миг талию сжали мужские руки. В нос ударил знакомый аромат парфюма. Уха коснулись горячие губы. И шепот, что пробрал до мурашек:
— Успел, куколка.
Глава 78
Он успел.
Мигом забыла, как злилась на него и волновалась, в сильных руках развернулась и прижалась к широкой груди.
Мы замерли в проходе, я втягивала его запах, носом терлась о футболку. Мы так бы и стояли, если бы Вера не кашлянула.
— Надя, отойдите хотя бы. Будто сто лет не виделись.
От ее голоса очнулась.
Упёрлась ладонями в грудь Нила и отодвинулась. Мысленно обругала себя за слабость, взяла чемодан и, не оглядываясь, шагнула к зданию.
Кожей ощутила удивление Хаза и взгляд, что упёрся мне в затылок. Услышала его шаги за нами.
— Это что было? — шепнула Вера.
Качнула в ответ головой.
Ну как же неясно. Нельзя так относиться к людям. Пропадать на весь день и являться, как ни в чем не бывало.
— Так, нам куда? — потерянно завертела головой. Мы улетаем, а я сосредоточиться не могу, от присутствия за спиной Нила трепещу, как дура.
— Нам… — Вера показала рукой и отступила, когда Хаз шагнул вперёд и остановился напротив.
Уставился на меня.
— Куколка, — позвал негромко. — К чему этот показательный игнор? Чем я виновен?
Покосилась на сестру, которая хмыкнула себе под нос и спрятала улыбку.
Что тут смешного.
Не похожа я на девушку, которая может этому бугаю разборки устроить?
— Я тебя с самого утра ждала, — процедила. — Ты обещал, что к завтраку заедешь.
— Не смог.
— А позвонить?
— Не подумал.
— Тогда сейчас подумай. Надо ли тебе лететь с нами. С таким отношением ничего не получится, ничего, — высказалась и отступила.
Пошла в сторону туалетов. И замедлила шаг, когда рядом выросла Вера.
— Что на тебя нашло? — удивилась сестра. — Он там так и остался. Шок у мужчины.
— Можно было позвонить, — повторила упрямо.
— Сомневаюсь, что такие люди, как твой Хаз — поддаются воспитанию, — сестра снова улыбнулась. — А ты нарываешься.
— Всего лишь хочу, чтобы он предупреждал. Сам-то ведь каждый мой шаг контролирует.
— Но не в лоб же вываливать, — Вера вздохнула. — Надюш, хитрее надо быть.
— Где твой совет был раньше? — пожалела.
Украдкой оглянулась. И сердце тревожно трепыхнулось в груди — высокая мужская фигура, что стояла посреди зала — делась куда-то.
Он ушел.
Совсем?
Вера проследила мой взгляд и цокнула.
— Детский сад. Ладно ты. Но он. Взрослый. На девчонку обиделся? Не волнуйся, вернётся.
Она сказала это с прежней уверенностью.
И ошиблась.
Сколько я ни высматривала его — не увидела, мы уже в самолёт сели, когда я поняла окончательно — все.
Не полетел.
А я...
Что у меня в голове было, ему ведь не двадцать лет, чтобы отчитывать за то, что не позвонил.
