еще. О том бармене, твоем будущем…
Я толкаю его в грудь, и он с хмурым видом выходит из меня. Внезапное отсутствие его пальцев ошеломляет.
— Дай мне посмотреть.
— Нет, — говорит он.
— Что значит нет?
— Если ты получишь травму, ты проиграешь испытание, — говорит он. — Ты потеряешь фишку. Я в порядке. Это заживет.
Я спрыгиваю с тумбочки.
— Это возмутительно.
— Таковы правила.
— Что ж, я не принимаю их. — я все еще на взводе, но теперь еще и раздражена. — Если ты не позволишь мне перевязать тебя, то не заставишь меня кончить.
Его челюсть работает, пока он смотрит на меня. Но я просто смотрю в ответ. Меня больше не пугают взгляды Веста Каллоуэя. На его щеках яркий румянец, а волосы взъерошены от моих рук. Верхняя пуговица его рубашки тоже расстегнута. Если он выйдет в таком виде, мало у кого останется сомнений, что с ним что-то случилось.
Выйти. К остальным… включая моего брата.
Мы отсутствовали уже слишком долго.
Я опускаю платье, и его глаза следят за движением.
— Я возвращаюсь туда. Я выпью еще пару напитков, может, поболтаю еще с Тиаго.
— Не произноси его имя, — говорит Вест.
— Почему? Ты ревнуешь? — я мило улыбаюсь ему. — Я лишь делаю то, чему ты меня научил. То, что велел мне делать.
— Тебе придется выйти первой. — он опускает руку и прикрывает свою выпуклость через брюки. — Второй раз за сегодня. Мои яйца, блядь, сейчас заболят.
— Ты знаешь, здесь есть тот, кто готов это для тебя исправить. Как только ты позволишь мне осмотреть твою травму. — я открываю дверь. — Решай сам, Каллоуэй.
— Иди, — бормочет он и показывает на дверь. — И отлично сработано, бедовая.
Глава 43
ВЕСТ
Темнота вокруг виллы абсолютна. Она поглощает ее целиком и оттеняет
голубую подсветку бассейна снаружи. Воздух влажный и густой от запаха
зелени и океана.
Это прекрасная страна. И я не могу не испытывать досады к остальным парням, мужчинам, которых я считаю семьей, за то, что они здесь, когда могли бы быть только Нора и я. За то, что постоянно стоят на пути. Раф ранее протянул мне пиво, и мне пришлось скрепя сердце поблагодарить его.
На вилле есть бильярдный стол, и мы играем с тех пор, как вернулись из бара. Нора присоединилась к некоторым играм, выиграв две подряд,
после чего заявила, что отправляется на ночное плавание. Алекс улизнул, чтобы присоединиться к ней, и я наблюдаю, как они вдвоем плавают снаружи под звездным небом.
Она выглядит счастливой и беззаботной, вдали от сталкера и забот Нью-Йорка. Я хочу присоединиться к ним, но не могу снять свою чертову рубашку, не показав место, где меня задела скала, и не потеряв очко.
Раф и Джеймс хотят продолжать играть в пул. Так что я остаюсь и смотрю на нее через окна. На ней только бикини и улыбка.
Все мое тело болит от пережитого дня. От прикосновений к ней и невозможности продолжать прикасаться. Она была так чертовски прекрасна под моими пальцами. Мягкая, чувствительная и становящаяся все более влажной с каждым круговым движением моего пальца. Ее лицо было таким выразительным, те глаза с длинными ресницами прикованы ко мне, когда я касался ее. Вводил палец внутрь и слышал ее сладкий вздох.
Если ты не тот, кто лишит меня девственности, мне придется найти кого-то, кто сделает это.
— Вест. — на другом конце бильярдного стола Раф облокачивается на свой кий. — Что с тобой?
-- Ничего. — я снова сосредотачиваюсь на столе. Черт. Моя очередь.
— Ты сам не свой.
Я прицеливаюсь и забиваю шар в дальний правый угол.
— Даже сам не свой, я все равно могу тебя обыграть.
Джеймс прислонился к стене за спиной Рафа, сигара в правой руке. Он давно бросил курить. Сигары приберегаются для таких поездок.
— Он думает о том, как станет мужем меньше чем через три месяца.
— Насколько большой список твоей матери с потенциальными новыми миссис Каллоуэй? — подключается Раф.
Я прохожу мимо них обоих и поворачиваюсь лицом к столу. Я мог бы прицелиться в дальний левый шар… и сделать отскок от борта.
— Я не женюсь на той, кого выберет моя мать.
— Никакой грандиозной свадьбы, — протягивает Джеймс. — Какое разочарование.
Я прицеливаюсь и бью. Шар идеально катится во вторую лузу, и я выпрямляюсь.
— Давайте не будем слишком много говорить об этом при Норе.
— Почему нет? — Раф проходит мимо меня и тянется к своему бокалу с виски. Это Маккензи 64 года, лучший винтаж от семейного бренда Алекса. Дымный и цвета янтаря. Да, почему нет?
— Она не знает. Я не хочу, чтобы она думала, что есть какой-то срок, — говорю я. — На то, чтобы оставаться в Фэйрхейвене, быть под моей защитой.
И Джеймс, и Раф смотрят на меня. Один взгляд стально-серый и насмешливый, другой зеленый и суженый.
— Если бы до этого дошло, она снова была бы под моей, — говорит Раф.
— Я знаю. Просто не хочу, чтобы она волновалась, вот и все.
Это слабая отговорка. Я хожу вокруг стола, ищу новый угол. Мне не следовало ничего говорить. Не следовало вообще соглашаться на эту чертову поездку.
Раздвижные двери на террасу открываются. Алекс заходит с полотенцем, перекинутым через шею. За ним заходит Нора. На ней oversize рубашка, рукава чуть слишком длинные. Она опускается чуть ниже ее задницы. В левой руке она держит комок зеленой ткани.
На ней рубашка Алекса. Она сняла мокрый купальник, и теперь на ней рубашка Алекса.
Моя рука сжимает кий в мертвой хватке. Она улыбается ему, ее волосы мокрыми прядями спадают набок, большая, прекрасная улыбка. Искренняя улыбка. Она не притворяется и не пытается понравиться.
И под этой рубашкой она голая.
Его рубашка.
— Ты был прав, — говорит Джеймс своим британским протяжным тоном. — Он сам не свой.
Я снова сосредотачиваюсь на шаре и отвожу кий. Я бью слишком сильно, и шар пролетает мимо. Краем глаза я замечаю, как Нора исчезает на лестнице, не бросив на нас ни единого взгляда.
— Какая жалость, — Раф хватает свой кий, — Что я не поспорил на эту игру.
— Ты еще не выиграл.
— Нет. Но я достаточно близок. — он ходит вокруг стола, анализируя углы. — И слушай, если ты не хочешь, чтобы мама выбирала тебе женщину, сделай это сам. — Раф пожимает плечами, глядя на меня. — Это даже может быть весело. Проведи прослушивания.
Я допиваю последний глоток виски. Это не помогает унять жжение вдоль позвоночника. Алекс подходит к
