С ней все в порядке. Ее раны заживут. Она исцелится.
Но я не был уверен насчет себя самого. Одно дело — рисковать собственной жизнью, и совсем другое — подвергать опасности ее жизнь. Теперь, когда мы вместе, необходимо ее уберечь.
Скажи Лие, почему ее пригласили на эту программу на самом деле, и она уйдет.
Я весь напрягся, живот свело судорогой при одной только мысли, как она переменится в лице, когда узнает, что я натворил, что я от нее скрывал. Но сейчас ей безопаснее всего рядом со мной, поэтому мне придется хранить свою тайну столько, сколько возможно.
Страх, которого я никогда прежде не испытывал, сковал льдом мои вены, парализовал дыхание. Даже если я сумею уберечь Лию от беды — а я это сумею, — она все равно меня бросит. И тогда я потеряю покой, потеряю ее объятия, ее любовь… все, чем она для меня стала.
В этом была определенная ирония. Я наконец-то нашел ту единственную в мире девушку, что была мне дороже любого трюка, любого риска, и мне все равно предстояло ее потерять.
Я притянул Лию ближе и вдохнул запах ее волос, пытаясь впитать его в легкие, вобрать в себя всем существом. Я мысленно репетировал миллион всевозможных извинений, которые могли бы удержать ее рядом со мной, когда все неизбежно закончится.
Но сейчас… мне нужно просто ее беречь.
* * *
— Если тебя занесет еще раз, ты точно сдерешь себе все, — пробурчала Пенни, когда я снова выпрямил мотоцикл. Южноафриканская трасса была пуста, если не считать нашу компанию. После того, что случилось в Марокко, я отстранил всю команду от тренировок первых Мятежников, и мне было плевать, что за спиной меня называют зазвездившимся придурком. Безопасность дорогих мне людей — вот что самое главное.
— Чаще я приземляюсь нормально, — возразил я и снял шлем. Пот ручьями стекал по затылку. В Кейптауне было не слишком жарко, но я уже спекся в защитной экипировке.
— «Чаще» не значит «всегда», — поддержал Пенни Лендон и даже встал в ту же позу, скрестив руки на груди.
— Это последняя рампа перед Абу-Даби, и что вы тогда предлагаете?
— Отменить это сальто. Выполнить трюк попроще, — сказала Пенни.
— Сальто нам нужно для фильма.
— Но нам не нужен еще один Мятежник в инвалидной коляске, — резко ответила она и потерла виски.
— Ладно, что дальше? — спросил Малыш Джон, подходя к нам.
Вместе с ним подошла Лия. Она не поехала в двухдневное сафари, чтобы остаться со мной на тренировках, чему я очень обрадовался, хотя мне было неловко, что ради меня она отказалась от своих планов.
Лия прикоснулась к моей руке и посмотрела на меня с тревогой в глазах, невероятных глазах цвета виски.
— Не знаю, — сказал я Джону. — У меня получается, но не всегда чисто, и больше не будет возможности тренироваться до самого выступления в Абу-Даби. А что думаешь ты? — спросил я у Лии.
Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
— Думаю, что я уж точно не тот человек, к которому тебе стоило бы обращаться за советом по поводу тренировок. Но я вижу, что ты устал, а усталость ведет к невнимательности. В твоем деле необходима полная сосредоточенность, так что тебе нужен отдых.
— Ненавижу твое здравомыслие.
От ее улыбки мое сердце забилось чаще.
— Ну хоть кто-то из нас должен рассуждать здраво.
— Она права, — сказал Лендон. — Ты почти отработал приземление, и два дня тренировок перед выступлением в Абу-Даби должны закрепить результат.
— Мы точно хотим делать прямую трансляцию? — спросила Пенни.
— Я хочу, если вы тоже не против, — ответил я. — В этом году мы многим рискуем. Мы даже не знаем, пустят ли нас в январе на X Games. Нам нужно что-то действительно грандиозное. Запись тренировочных трюков тут не прокатит. Нам нужны синхронные трюки, которые мы отрабатывали весь год. И другие зрелищные трюки. Нам необходимо это тройное сальто.
Первым кивнул Лендон, а затем и Пенни.
— Хорошо, — сказала она.
— А на Мадагаскаре не будет возможности тренироваться? — спросила Лия.
Я покачал головой:
— В первый день — учебные экскурсии, во второй — прыжки с парашютом. И там нет подходящего трека.
— Тогда тебе надо как следует отдохнуть и постараться ничего себе не сломать во время прыжка с парашютом, — сказала Лия с видом строгой школьной учительницы и посмотрела на часы. Повязки ей сняли, но на ладонях еще виднелись заживающие порезы от веток, за которые она цеплялась. — Ладно, давай собирайся, и пора на корабль. Сегодня вечером будем готовиться к завтрашней контрольной по истории религий. И мне нужно подтянуть физику.
Я мысленно поморщился. Хотя меня радовало ее присутствие на тренировках, мне не нравилось, что я краду ее время, отвлекаю от занятий и тем самым как будто тяну вниз.
— Хорошо. Лендон проводит тебя на корабль. Мне нужно здесь все собрать. А ты пока начинай заниматься, чтобы не тратить время.
— Мне не нужны провожатые.
Я поднес ее руку к губам и легонько поцеловал одну из глубоких царапин у нее на ладони.
— Пожалуйста, поезжай с Лендоном. Так мне будет спокойнее.
Лия немного смягчилась.
— Ладно. Только ты не задерживайся, хорошо?
Я взял в ладони ее лицо и крепко поцеловал.
— Да, конечно. Надень что-нибудь сексуальное, и я примчусь еще быстрее.
Она фыркнула:
— Договорились. Если тебе кажутся сексуальными штаны для йоги и домашняя толстовка. В общем, я тебя жду. — Она помахала мне на прощание и направилась к выходу вместе с Лендоном.
— Обожаю штаны для йоги, — крикнул я ей вслед. — Их легко снять!
При одной только мысли, как я снимаю с нее эти штаны, мне захотелось броситься за ней вдогонку.
— Только после занятий! — крикнула Лия в ответ и исчезла за дверью.
С ее уходом как будто погасло солнце.
— Она знает? — спросила Пенни, когда мы подошли к мотоциклам.
— О чем?
Пенни закатила глаза.
— Не делай вид, будто не понимаешь.
— Нет. Она не знает. Это все испортит. — Я открыл крышку одной из наших коробок для оборудования и принялся складывать снаряжение.
— И когда ты собираешься ей сказать?
Я обернулся к ней:
— Если я ей скажу, то она меня бросит и вообще перестанет со мной разговаривать. И тогда я не сумею ее защитить от того, кто охотится на нас.
Пенни склонила голову набок:
— Пакс…
— Нет. Не хочу ничего слушать. Я хорошо понимаю, какой хрени натворил. У меня остается всего пара недель с ней, прежде чем все рухнет к чертям, и я не хочу терять эти недели.
