мое тело взмолилось о ней, желание, нараставшее с тех пор, как я понял, что люблю Лию, наконец вытеснило все мысли из моей головы.
Она выгнула спину, подавшись навстречу моим губам, когда я провел языком по ее обтянутому кружевом соску, и прошептала мое имя. Черт, мне нравилось, как Лия называет меня по имени в минуты предельного возбуждения. Мне нравилось, что мое имя становится для нее синонимом удовольствия.
Она подняла руки, и я снял с нее футболку.
— Пакс… мы на балконе, — сказала она, когда я стянул штаны для йоги с ее стройных, красивых ног.
— Со стальным ограждением по пояс со всех сторон. Нас никто не увидит, — ответил я. Я никому не позволю увидеть ее обнаженной. Она вся моя и только моя. Включая… ох… эти красные кружевные трусики. — Красные, — прошептал я, чуть не проглотив язык.
— Вместо флага, — сказала она с соблазнительной улыбкой.
Я сорвал с себя футболку и навалился на Лию, чтобы ощутить ее кожей. Она чуть сдвинулась подо мной и обняла меня ногами за бедра.
— Понял, — сказал я, довольный, что по-быстрому принял душ в спортзале.
Потом я ее поцеловал, и она вся открылась навстречу моим губам, и мы превратились в вихрь блуждающих рук, языков и тихих стонов. Все в ней меня опьяняло, все в ней требовало моей полной сосредоточенности. Когда я сжимал Лию в объятиях, остальной мир исчезал, словно на всем корабле оставались лишь мы вдвоем… на всей Земле.
Ее руки скользнули под мои шорты, и я быстро стянул их и сбросил. Она потянулась ко мне, но я перехватил ее запястья.
— Хочу тебя боготворить, — прошептал я ей на ухо и легонько прикусил за мочку. Если я был не в силах выразить словами, что люблю ее до беспамятства, выражу по-другому: руками, ртом, всем собой. Я покажу ей свою любовь каждым поцелуем, задерживаясь в тех местах, где у нее перехватывает дыхание, например на чувствительных участках кожи под ее идеальной грудью.
Я коснулся губ Лии, затем поцеловал глубже, пока не перестал понимать, где ее рот, а где мой. Ее ноги чуть сдвинулись, сомкнулись у меня за спиной, и я застонал от восхитительного ощущения: она была такой влажной, податливой, уже готовой меня принять.
— Пакстон, — простонала она, когда я проверил ее готовность пальцами.
Как всегда, наши тела мгновенно настроились друг на друга. И это тоже мне нравилось в Лие: с каждым разом наш секс становился все жарче и в то же время поднимал меня до таких эмоциональных высот, каких я не достигал ни с кем другим. Я потянулся к своим шортам, сброшенным на пол, вытащил из кармана презерватив и быстро его надел, обеспечив нам защиту.
— Тебе здесь нормально? — спросил я.
Я хотел ее прямо сейчас, на балконе, но никогда не стал бы заставлять ее делать то, чего ей самой не хочется на сто процентов.
Лия кивнула, ее глаза потемнели от пьянящего желания.
— Я тебе доверяю.
Ее слова отозвались в моем сердце пронзительной радостью.
— Ты для меня всё, — сказал я и осторожно вошел в нее.
Я тебя люблю. Эти слова отзывались у меня в голове, в сердце, в моих толчках, когда я поймал медленный, глубокий ритм, растворяясь в ее совершенстве. Она была славно рай на земле, каждый раз крепко сжимала меня, когда я подавался назад, и тихо стонала, когда я возвращался.
«Я тебя люблю», — думал я, едва сдерживая слова, готовые сорваться с языка, пока я запоминал взгляд Лии и то, как она выгибала спину в ответ на каждое мое движение, как она заставляла меня воспарять в небеса с каждым нашим поцелуем, как ее ногти вонзались мне в спину. Я не произнес это вслух, но любовь заряжала меня изнутри, уносила все выше и выше, и у меня не было парашюта, чтобы предотвратить неизбежное падение. В эти мгновения я позволил своей любви поглотить меня целиком, унести меня — вместе с Лией — к тому раю, который я обрел только в ее объятиях.
Даже когда я почувствовал нарастающее напряжение — покалывание в основании позвоночника — и понял, что близок к разрядке, я не смог остановиться. Мне всегда будет этого мало, всегда будет мало ее. На свете нет и не будет другой женщины, которая подходила бы мне настолько идеально, которая доводила бы меня до безумия одной лишь улыбкой.
Лия — моя единственная.
Я просунул руку между нашими телами, нашел ее клитор и надавил, одновременно ускоряя толчки в едином ритме с движениями рукой и стонами Лии.
— Пакс! — крикнула она, и я накрыл ее губы своими, заглушив следующий крик, она кончила подо мной, сжимая мой член так крепко, что я не мог больше сдерживаться, и меня накрыло волной оргазма.
Я натянул на нас пляжное полотенце, которое принесла Лия, и обнял ее так сильно, как только мог. Теперь я понял, почему люди теряют разум из-за любви. Если бы Лия сейчас попросила меня бросить спорт и уйти из экстрима, я бы выполнил ее просьбу без всякого сожаления, если бы это означало, что она навсегда останется со мной.
Она была лучше любого всплеска адреналина, лучше любого выброса эндорфинов после победы. Лучше любого острого ощущения, к которым я так стремился. Она была моим воздухом, необходимым для жизни.
Лия посмотрела на меня своими прекрасными глазами, еще затуманенными наслаждением, и я понял, что никогда в жизни не чувствовал себя таким живым… и таким испуганным.
— Ты точно не хочешь поужинать? — спросила она, как всегда думая в первую очередь обо мне.
— Не хочу. Извини, что не составил тебе компанию. В столовой было много народу?
Лия пожала плечами:
— Почти никого. Видимо, половина студентов уехала на сафари.
— Жаль, что ты не поехала.
— А мне не жаль. Я не жалею о времени, проведенном с тобой.
Боже, я ее любил… невероятно. Мое сердце будто светилось. Даже странно, что этого свечения не видно снаружи.
— Я сам свожу тебя на сафари, — пообещал я. — Когда-нибудь мы вернемся сюда и поедем смотреть на львов.
Лия широко распахнула глаза.
— Пакстон…
— Да, я знаю, что говорю. Я намекаю, что мы будем вместе еще долго после окончания этого круиза. Ты должна знать: для меня это не просто интрижка и не какое-то развлечение, чтобы убить время. Я никогда в жизни не чувствовал ничего настолько настоящего и не собираюсь это терять… не собираюсь терять тебя… лишь потому, что круиз завершится.
— Я учусь в универе на
