Даниэла Стил - Колесо судьбы

Аверил вернулась домой на другой день после рождения Эндрю, как всегда, сама приготовила праздничный обед к Дню Благодарения, отказавшись от какой бы то ни было помощи. Тана с удивлением смотрела на нее, пораженная всем, что она делала, да еще так хорошо.

— Похоже, ты просто остолбенела, а? — Эйв сидела с ребенком на подоконнике, глядя на залив, Тана смотрела на нее, а Гарри издевательски ухмылялся.

— Ты могла бы сделать то же самое, Тэн, если бы захотела.

— Даже и не рассчитывайте. Я еле-еле могу сварить себе яйцо, а уж родить и приготовить индейку на целую семью через два дня после этого, да еще с таким видом, будто ничего не делала целую неделю… Ты уж лучше положись на нее, Гарри, и больше не доводи ее до изнеможения, обрюхатив в очередной раз. — Она тоже лукаво усмехнулась, понимая, что никогда они не были более счастливы. Аверил просто излучала счастье, да и Гарри тоже.

— Я приложу все усилия. Между прочим, ты придешь на крестины? Эйв собирается устроить их на Рождество, если ты будешь здесь.

— А где еще я могу быть? — она засмеялась над ним.

— Откуда я знаю? Ты можешь улететь домой в Нью-Йорк. Я подумывал отвезти детей в Гстаад навестить деда, а он говорит, что собирается в Танжер с друзьями, так что это отпадает.

— Ты разбиваешь мне сердце, — смеялась она.

Уже целую вечность Тана не видела Гаррисона, но Гарри сказал, что отец в порядке. Он принадлежал к мужчинам того типа, которые всю жизнь сохраняют красоту и здоровье. Просто поражало, что ему уже за шестьдесят. «Шестьдесят три, чтобы быть точным, — напомнил ей Гарри, — хотя и выглядит на любую половину». Казалось невероятным, что Гарри так ненавидел отца раньше; теперь от этой ненависти не осталось и следа. В этом была заслуга Таны, и Гарри никогда не забывал об этом. Он опять хотел видеть ее крестной матерью, и это тронуло Тану.

— У тебя что, больше нет друзей? Я до смерти надоем твоим детям к тому времени, как они вырастут.

— Тем хуже для них. Джек Хоуторн — крестный отец Эндрю. Наконец-то вы с ним встретитесь. Он думает, что ты почему-то избегаешь его.

За все годы партнерства Гарри с Джеком Тана его никогда не видела, да у нее и не было причин для этого знакомства, хотя теперь в ней зародилось любопытство. А когда они встретились на Рождество в церкви Девы Марии на Юнион-стрит, он оказался таким, каким она его представляла. Высокий красивый блондин, он был похож на игрока национальной футбольной команды в колледже, но в то же время довольно-таки умный. Высокий и широкий в плечах, с огромными ручищами, он с такой поразительной нежностью держал ребенка, что Тана только диву давалась. После церемонии он разговаривал с Гарри у церкви. Она улыбнулась ему:

— У тебя это очень здорово получается, Джек.

— Благодарю. Я немножко староват, но еще могу пригодиться на крайний случай.

— У тебя есть дети? — Это была легкая непринужденная беседа. Другой темой могла быть только юриспруденция или их общий друг, но было легче и приятнее говорить о новом крестнике, который принадлежал им обоим.

— Да, дочка. Ей десять.

— Это просто невероятно.

Казалось, десять лет — это так много… конечно, Элизабет было тринадцать, но и Дрю был много старше этого мужчины. Или, во всяком случае, выглядел старше. Тана знала, что Джеку под сорок, но вид у него был мальчишеский. А позднее на вечеринке в доме Аверил и Гарри он почти все время рассказывал анекдоты и забавные истории, вызывая у всех, включая Тану, взрывы хохота. Она улыбнулась Гарри, найдя его на кухне готовящим кому-то очередную порцию выпивки:

— Неудивительно, что ты так любишь его. Он отличный парень.

— Джек? — Гарри ничуть не удивился. После Таны и Аверил Джек был его лучшим другом, и они отлично работали вместе вот уже несколько лет, создали хорошую практику. У них был одинаковый подход к работе, без той всепожирающей страсти, что была у Таны, но какой-то более разумный. И двое мужчин хорошо дополняли друг друга. — Он дьявольски находчив, но вовсе этим не кичится.

— Я заметила. — Сначала он казался незаинтересованным, почти равнодушным ко всему происходящему, но Тана быстро усекла, что он гораздо наблюдательнее, чем кажется.

Естественно, он предложил Тане подвезти ее домой, и она с благодарностью согласилась. Свою машину она оставила в городе у церкви.

— Итак, наконец-то я встретил знаменитого помощника окружного прокурора. Конечно, им нравится писать о вас, не так ли?

Тана почувствовала неловкость от его слов, но он, казалось, не придавал этому значения.

— Только когда им нечем больше заняться.

Джек улыбнулся. Ему понравилась ее скромность. Понравились и длинные стройные ноги, выглядывавшие из-под черной вельветовой юбки. На ней был костюм, только что купленный у И. Маньини специально для крестин.

— Вы знаете, Гарри очень гордится вами. У меня такое чувство, будто я давно вас знаю. Он постоянно только о вас и говорит.

— Я такая же. У меня нет своих детей, так что всем приходится выслушивать мои истории про Гарри и как мы с ним ходили в школу.

— Вы оба, наверное, были тогда настоящими чертенятами на колесах, — Джек подмигнул ей, а Тана рассмеялась.

— Более-менее. Мы чертовски хорошо проводили время, во всяком случае большую часть. А иногда устраивали злющие потасовки, — она улыбнулась своим воспоминаниям, а потом Джеку. — Я, должно быть, старею… Все эти ностальгические воспоминания…

— Такое уж время года.

— Да, точно. Рождество всегда так на меня действует.

— На меня тоже. — Ей было любопытно, где его дочь и не это ли было частицей его ностальгии. — Ты из Нью-Йорка, да?

Она кивнула. Но, казалось, Нью-Йорк был много лет назад, светлых и легких лет.

— А ты?

— Я со Среднего Запада. Точнее, из Детройта. Очаровательное место. — Он улыбнулся, а потом оба расхохотались.

С ним было легко, и его предложение пойти куда-нибудь выпить показалось Тане совершенно безобидным. Но все вокруг было пустынным, когда они попытались найти уютное местечко. Сидеть же в баре в рождественскую ночь было противно, и она решилась пригласить его к себе. Джек полностью оправдал ее ожидания. Он был настолько безобиден, почти безлик, что Тана не сразу узнала его, когда столкнулась с ним в Сити-Холл на следующей неделе. Он был одним из тех высоких, светлых, красивых мужчин, каких можно встретить повсюду: от соученика в колледже до чьего-нибудь мужа, брата или друга. Потом она внезапно поняла, кто это, и вспыхнула от смущения:

— Прости, Джек… Я задумалась.

— Имеешь право. — Он улыбнулся ей, а она была польщена тем впечатлением, какое производила на него ее работа.

Гарри явно опять что-то набросал ему. Она знала, что ее друг многое преувеличивает в своих рассказах о ней, о насильниках, от которых она отбивалась в камерах, о приемах дзюдо, которыми она владела, о делах, которые она щелкала, как орехи, без всякой помощи следователей. Конечно же, ничего из этого не было правдой, но Гарри любил рассказывать сказки, а особенно боевые истории, связанные с ней.