Даниэла Стил - Колесо судьбы

— А вдруг она привезет его? — Оба рассмеялись.

— Боже упаси! Только этого мне не хватало. Я чувствую то же, что и вы, — есть некоторые вещи, с которыми я никогда не хотел бы связываться… малярия… тиф… брак… дети.

Тана рассмеялась над его откровенностью. Конечно же, это был совсем непопулярный образ мыслей или, во всяком случае, в чем не часто сознаются, но он чувствовал, что ей можно об этом сказать. И она чувствовала то же самое.

— Согласна с тобой. Я в самом деле думаю, что просто невозможно хорошо заниматься своим делом и много уделять внимания взаимоотношениям подобного рода.

— Это благородно звучит, мой друг, но мы оба знаем, что с этим ничего не поделаешь. Хочешь честно? Я холодею от ужаса, мне только не хватает еще такой же Кейт из Детройта, рыдающей всю ночь, потому что у нее здесь нет друзей… или какой-нибудь другой женщины, от которой зависит вся моя жизнь, ничем не занятой целыми днями, кроме ворчанья и придирок по ночам, или вдруг решившей, что после двух лет брака половина созданного мной с Гарри бизнеса принадлежит ей. И он, и я очень хорошо это понимаем, а потому я не хочу вляпаться во что-нибудь такое. А чего ты боишься больше всего, дорогая? Обморожения, родов? Отказа от карьеры? Конкуренции с мужчинами?

Джек был поразительно проницателен. Тана одарила его улыбкой.

— Туше! Всего вышесказанного. Может быть, я боюсь рисковать тем, что я сделала, или того, что мне могут причинить боль… Я не знаю. Думаю, что сомнения относительно замужества появились у меня много лет назад, хотя тогда я этого не осознавала. Это все, чего моя мать всегда жаждала для меня, а мне всегда хотелось сказать: «Ну, подожди… не сейчас… Мне нужно сначала сделать массу других вещей. Это как добровольно Положить голову под топор, для этого нет подходящего времени».

Он засмеялся, а она вдруг представила Дрю, делающего ей предложение перед камином однажды ночью, но тут же усилием воли отшвырнула это видение с резкой вспышкой боли. Теперь уже большую часть времени эти воспоминания не очень ранили ее, но некоторые все же доставали. А это больнее всего, потому что она чувствовала себя одураченной. Она хотела сделать для него исключение, она приняла предложение, а он после этого вернулся к Эйлин. Джек заметил, что Тана хмурится.

— Не надо так печалиться из-за кого бы то ни было. Не стоит того.

— Старые, старые воспоминания, — улыбнулась она.

— Тогда забудь о них. Больше они не будут тебя мучить.

В этом мужчине было что-то легкое и мудрое, и она начала выходить с ним в свет, не задумываясь об этом. Кино, ранний обед, прогулка по Юнион-стрит, футбольный матч. Он приходил и уходил и стал ее другом, и, когда наконец они разделили постель поздней весной, ничего знаменательного не произошло. Они уже знали друг друга пять месяцев, и земля не разверзлась, хотя было приятно. В его присутствии было легко, он был умен, удивительно понимал все, что она делала, глубоко уважал ее работу, у них был общий лучший друг, а летом, когда приехала его дочь, даже это было в порядке вещей. Барб была милым одиннадцатилетним ребенком с большими глазами, руками и ногами, с блестящими рыжими волосами, как у щенка ирландского сеттера. Они несколько раз свозили ее на Стинсон-Бич, устроили для нее пикник. У Таны было не много времени она как раз готовила большое дело, но все проходило очень приятно. Они пошли навестить Гарри, а он внимательно и осторожно наблюдал за ними, сгорая от любопытства, насколько это у них серьезно. Но Аверил всерьез их отношения не воспринимала и была, как всегда, права. В них не было огня, страсти, напряженности, но зато не было и боли. Это было удобно, прилично, очаровательно временами и исключительно хорошо в постели. И к концу года постоянных встреч с ним Тана вполне могла представить себя рядом с Джеком до конца жизни. Отношения были такого рода, которые можно наблюдать между людьми, никогда не бывавшими в браке друг с другом и не хотевшими этого брака, к досаде всех друзей, которые годами не вылезают из судов, оформляя разводы. Таких людей можно встретить по субботам за ресторанными столиками, на праздничных вечеринках, посещающих рождественские приемы и всякие празднества, получающих удовольствие от общения друг с другом, рано или поздно делящих постель. На следующий день один из них уезжает к себе домой, где полотенца ожидают на своих местах, постель не тронута, кофейник в полной боевой готовности. Это было просто идеально для них обоих, но Гарри они доводили до белого каления, и это тоже забавляло их.

— Да поймите же, посмотрите на себя, вы так чертовски самодовольны, что мне хочется плакать.

Все втроем сидели они за обедом, и ни Тана, ни Джек не обращали внимания на его вопли. Она взглянула на Джека с улыбкой:

— Одолжи ему носовой платок, дорогой.

— Не-а. Пусть воспользуется рукавом — он всегда им пользуется.

— В вас ни капли порядочности! Что с вами такое? Они меланхолично обменялись взглядами.

— Просто разлагаемся, я так думаю.

— Вы не хотите детей?

— А ты никогда не слышал о контроле за рождаемостью? — уставился на него Джек. Казалось, Гарри сейчас завопит, а Тана хохотала.

— Оставь свои надежды, пацан. Ты ни фига не добьешься с нами. Мы и так счастливы.

— Вы встречаетесь целый год! Что, черт возьми, это значит для вас?

— То, что у нас обоих дьявольская выдержка. Теперь я знаю, что он готов на убийство, когда кто-то затрагивает спортивные секции по воскресеньям, и ненавидит классическую музыку.

— Ах вот как? Как же вы можете быть настолько бесчувственными?

— Это приходит само собой, — она мило улыбнулась своему другу, а Джек подмигнул ей.

— Смирись с этим, Гарри. Ты побежден и числом, и умением, разгромлен наголову.

Но когда через полгода Тане исполнилось тридцать пять, они все-таки удивили Гарри.

— Вы собираетесь пожениться? — Гарри едва осмелился выдохнуть эти слова, когда Джек сказал ему, что они подыскивают дом, на что тот только рассмеялся.

— Дьявольщина, конечно, нет. Ты не знаешь своего лучшего друга Тану, если думаешь, что есть хоть малейший шанс на брак. Мы просто собираемся жить вместе. Гарри крутанул свое кресло, уставившись на Джека:

— Это самое поганое, что я когда-либо слышал. Я не позволю тебе так с ней поступить.

Джек громыхнул:

— Это была ее идея, а кроме того, именно вы с Эйв довели до этого. Ее квартира слишком мала для нас двоих, моя тоже. И я действительно хотел бы жить в Марине. Тана тоже согласна.

Дочка Джека только что вернулась домой, и было очень хлопотно ездить туда и обратно, от ее дома к его дому, целый месяц.

Гарри выглядел несчастным. Он хотел счастливого завершения: рис, розы, детишки, — но ни о чем подобном не было и речи, ни один из них не был на его стороне.