какие еще таланты ты скрываешь, Лысая Башка?
Прожевав и сделав вид, что напрягает свои извилины, мужчина все-таки соизволил дать ответ:
— Так, дай-ка подумать. Ну, то, что я круто трахаюсь, ты уже в курсе.
— Корона не давит? — скривилась я.
— Спасибо, что побеспокоилась, но нет, все нормально. Так, что там дальше? — причмокнул губами, позакатывал глаза в раздумьях, но почти сразу покачал головой. — А нет, трахаться и жарить мясо — это все мои фишки, более ни на что, увы и ах, неспособен.
— Лжец, — усмехнулась я.
— А точно! Спасибо, что напомнила, — и подмигнул мне дурашливо, пока я сама ловила стрелу прямо в сердце.
И чего это я?
А нет, не показалось. Действительно, было больно, будто бы передо мной сидел не какой-то там левый мужик, который мне даже не нравится, а родной человек, для которого ложь — дело обыденное. Да и я сама зачем-то упорно впихивала в себя по-настоящему вкусную еду, вприкуску с салатом, хотя могла бы задрать нос и выдать чистую правду о том, что в столь поздний час ужинать вредно.
Не смогла. Вообразила, что Вельцин не для себя любимого старался, а для меня. Кашеварил тут с умным видом на ночь глядя, а я ему «фи» в ответ? Язык у меня не повернулся так поступить, хотя, по сути, какая мне разница до его обид?
— У тебя есть планы на выходные? — спросил Саша, расправившись со своей порцией и откинувшись на спинку стула.
— Не знаю, пока не думала. На календаре еще ведь только понедельник, — пожала я плечами, уговаривая себя состряпать какое-то архиважное мероприятие на эти дни, но на ум ничего не приходило. Наверное, как раз поэтому я и уточнила. — А что?
— Одна моя хорошая знакомая...
Блин, а мясо точно было свежее? Что-то у меня живот скрутило. А меж тем Вельцин продолжал.
— В субботу будет устраивать благотворительную выставку молодых и амбициозных художников. Все вырученные деньги пойдут в фонд помощи онкобольных детей. Я хотел бы поприсутствовать, но в живописи ни хрена не понимаю, так что буду тебе благодарен, если ты составишь мне компанию, а потом и ткнешь в понравившуюся картинку, которую я куплю и тем самым добавлю себе очков к карме.
Я уж было хотела напомнить Вельцину о договоренности, что никаких совместных выходов в свет между нами не должно быть, но отчего-то прикусила язык, уже мысленно перебирая свой гардероб и прикидывая, в чем могла бы явиться на такое значимое мероприятие.
— Что скажешь?
— А что, Саш, у тебя в копилочке кармы недобор? — улыбнулась я и чуть пригубила красного вина из бокала, хмыкая и оценивая по достоинству его богатый вкус и аромат.
Но лысый гоблин ничего мне не отвечал, только сидел, прищурившись, и, немного наклонив голову набок, пристально меня рассматривал, будто бы видел впервые.
— Саш, ты меня пугаешь, — рассмеялась я.
— Ладно, — отмер он, — остановимся на том, что слишком много сороконожек пострадало во времена моего бурного детства.
— У-у-у, только не говори мне, что ты отрывал им лапки и весело наблюдал за их страданиями.
— Было дело, — кивнул он, — грешен.
— И не стыдно тебе?
— Очень! Потому давай, Вика-клубника, соглашайся. А иначе я на этом вечере разноцветных картинок в гордом одиночестве откину копыта, не успев даже написать завещание.
— Ладно, уговорил, — кивнула я, внутренне не чувствуя никакого дискомфорта. Подумаешь, один раз куда-то вместе выползем. Да и моих знакомых на таком мероприятии быть не должно, чтобы понять как низко я пала, согласившись на позорную связь в качестве бесправной любовницы.
Со всех в этом мире белое пальто не снимешь.
Остаток вечера мы ленивыми колбасками валялись на диване, посмотрели какой-то забористый фильм ужасов, допив бутылку вина, а затем снова занялись сексом, на этот раз неторопливым и разнеженным, когда член не высекает из глаз искры, а доводит до исступления, заставляя проживать каждый толчок внутри меня как маленькую смерть.
Уснули далеко за полночь, а поутру разбежались по своим делам, чтобы в течение недели увидеться всего один раз, да и то мельком, потому что Саше нужно было лететь по делам вглубь страны и до самых выходных. И эта последняя встреча, где мы, как два подростка предавались своей страсти на заднем сидении его автомобиля, оставила в моей душе неизгладимый след, а послевкусие еще долго играло на языке горько-сладкими нотами.
И к выходным я не скучала. Пф-ф-ф, конечно, нет. У меня была куча дел: работа, тренировка, поддержка Нежки, которая до сих пор убивалась по своему порнодоктору, но искренне радовалась, что у меня все хорошо. Ну и, конечно, покупка нового платья стояла на повестке дня как никогда.
И последнее нашлось после бесконечных часов брожения между бутиками. Уже тогда, когда я отчаялась найти тот самый наряд, который бы подходил для нашего первого выхода в свет вместе с Сашей. Это было элегантное, струящееся платье в пол, сшитое из бежевого атласа, которое мягко ниспадало по моей фигуре, но плавно подчеркивало каждый изгиб. Открытые плечи и вырез лодочкой акцентировали внимание на изящной линии шеи. А облегающий лиф и свободно ниспадающая юбка создавали царственный образ. Но изюминкой этого наряда, конечно же, была открытая спина. Довершали картинку головокружительные шпильки, идеально уложенные волосы в стиле Гэтсби и макияж из двадцатых годов прошлого столетия.
И когда Саша приехал за мной, то аж поперхнулся, а я вышла перед ним вся из себя такая светская львица, довольная до безобразия произведенным эффектом разорвавшейся бомбы, потому что Вельцин смотрел на меня, чуть приоткрыв рот и едва ли слюной не капая.
— Вау! — только и смог проблеять он.
— Сочту за комплимент, — кивнула я и довольная покрутилась вокруг собственной оси, предлагая оценить меня со всех сплошь положительных сторон.
— Вик, а может, ну ее, эту выставку, а?
— Ну уж нет, Вельцин, я собиралась три часа! — фыркнула я и даже ножкой притопнула.
— Блин, — закатил глаза к небу мой лысый гоблин и застонал, — я не видел тебя почти четверо суток, а ты предпочитаешь отвязному сексу какую-то замшелую выставку?
— Увы, — рассмеялась я.
— Знай, я разочарован.
— Поехали уже!
— Ладно. Но только быстро. Иначе я скончаюсь от спермотоксикоза.
— Пошляк, — шлепнула я его по руке, которую он потянул, чтобы прихватить меня за грудь. — Кстати, ты тоже ничего так принарядился.
— Что? Ты пускаешь на меня слюни, Вика-клубника?
— Губу закатай, — фыркнула я, но от мнения своего не отступила. Вельцин, как всегда, был одет с иголочки: франтовато, но очень стильно, и сегодня даже борода не портила его шикарного вида.
