Елю? — спрашиваю, надевая пиджак. — У меня еще дела.
— Конечно. Не беспокойся.
Киваю и выхожу.
В разладе с Лией один плюс — родителям пришлось включиться в воспитание Елизара. Сам я бы физически не справился. Хоть пацан по-прежнему жил со мной, немало времени теперь проводил и с отцом, и с матерью. Последняя даже влезла в изучение какой-то заграничной программы, которая вроде как ставила на ноги детей и подростков с диагнозом ДЦП.
— Привет, — здороваюсь, поймав Лию на парковке.
Она вздыхает и оборачивается. С трудом сдерживая улыбку, демонстративно подбрасывает и ловит ключ от дерзкой Ламбы, которую я ей подарил в день получения водительских прав.
Несмотря на кричащий красный бант на неоново-фиолетовом Urus'е, выскочив из сервисного центра МВД, Лия видит только меня. Слетая по ступенькам, несется навстречу с такой скоростью, словно весь мир ей принадлежит.
— Поздравить меня приехал? — интересуется задорно, заливаясь легким счастливым смехом. — Да! Я сдала! — выкрикивает, подпрыгивая на месте.
— Не сомневался, — улыбаюсь я.
Она же, размахивая пластиком, пускается в пляс.
— Ну тогда… — продолжая пританцовывать, лукаво стреляет в меня глазками. — Можешь меня обнять.
Отступая, хитро манит пальцем.
Я, конечно, не дебил, чтобы разыгрывать какую-то долбанутую гордость. Быстро шагаю вперед, хватаю и заключаю в объятия. Прижимая, раскачиваюсь вместе с ней. Прикрывая глаза, проношу через себя ее тепло, запах, дрожь и все эмоции.
Грудь вздымается. Сердце вылетает.
— Ну-у… Все… Хватит…
Выскальзывает, но я ловлю за руку. Осторожно подтягиваю упирающуюся к Urus'у.
— Тебе.
Она потрясенно моргает. Затем еще более ошарашенно расширяет глаза.
— Ты… прикалываешься?.. Это же розыгрыш, да?! Где камера? Должна быть там же, где твой ебанутый друг… — крутится в поисках Тохи.
Я ржу.
— Нет его, — заверяю ее. — А машина правда твоя, — сказав это, снимаю блокировку и вкладываю ей в ладонь ключ. — Документы внутри.
Лия прикрывает рот. Смотрит на меня, как на седьмое чудо света.
А потом… Раскинув руки, визжит.
— О, Боже мой… Боже… — в этих восклицаниях смесь восторга и неверия. — Она такая шикарная!!! А-а-а… Мамочки!
Крутанувшись, сама мне в грудь влетает. Повиснув на шее, обхватывает ногами и снова визжит от радости.
— Классно выглядишь, — хриплю, окидывая восхищенным взглядом. — Очень красивая.
Уголки губ дрожат, как Фиалка их не сжимает… И она улыбается.
Смеюсь на выдохе.
И замираю, едва встречаемся с ней взглядами.
В вечности ее глаз сверкают кометы. Яркие. Стремительные. Неуловимые.
И вот зачем мне какой-то там космос, когда у меня есть свой?
— Прям очень? — дразниться Фиалка игриво.
— Прям очень, — подтверждаю, не сводя с нее взгляда.
Она морщится, как делает всегда, когда смакует испытываемое удовольствие.
Я сглатываю, ощущая, как к горлу поднимается тепло.
— Похоже, нам нужны новые враги, — роняет с придыханием. — Старые стали нашими фанатами.
Я стыну.
Мгновение зыбкое. Кажется, что под ногами лед.
И все же я отбиваю:
— Богиня.
Фиалка не задерживается:
— Идол.
— Выпьешь со мной кофе? — выпаливаю спешно.
И ловлю себя на том, что дожидаясь ее ответа, прекращаю дышать.
— Кофе? — переспрашивает, глядя на руки, которые я спрятал в карманы брюк.
Привыкла, что приношу с собой.
— Здесь. В пабе, — киваю на заведение внутри бизнес-центра.
Она смотрит в указанном направлении. Обдумывая предложение, покусывает губы.
— Нет… Мне вставать рано… И вообще…
Сглатывая, загоняю свое чертово разочарование куда подальше.
— Вояжируешь? — спрашиваю, чтобы ее задержать.
— В каком-то смысле… А ты?.. Как у тебя дела?
Первый раз спросила.
— Пойдем расскажу, — мягко, но снова зову в паб.
Она улыбается. Обнимая себя руками, раскачивается, выдавая волнение.
У меня, блядь, начинается тахикардия.
— Ну ладно… Только ненадолго…
А уж когда я слышу это, в сбой идут все системы. По телу разливается колючее тепло, и именно оно ощущается единственным, что держит в целостности.
Жестом галантно показываю, чтобы шла вперед. А когда Лия оказывается впереди, хоть и перевел дыхание, залипаю на ее голых ногах, на колышущейся в такт ходьбы попке.
В животе разливается магма. Ее так много, что вскоре начинает топить грудь.
Но я вида не подаю, конечно. Не хочу испортить момент.
Открываю перед Фиалкой дверь. Веду к столику. Делаем заказ. Пока кофе готовится, изучаем друг друга так пристально, словно первый раз в этой жизни встретились.
— Мне нравится твоя стрижка, — говорит Лия.
— А мне в тебе, — делаю паузу, чтобы успеть задержать то, что пока рано говорить, — нравится все.
— Угу, — тихонько смеется она. — Очень, — повторяет недавнее признание.
— Очень.
Официант ставит перед нами два кофе.
— Ну… — протягивает Лия, приподнимая бровь. — Что расскажешь?
Я ставлю локти на стол, придвигаюсь ближе, с удовольствием рассматриваю ее.
— У меня все сложно. Но мне приятно, что ты спросила, — говорю, ловя каждый ее вздох, каждый взгляд, замедленное движение ресниц. От этого легкого трепыхания внутри меня собирается буря. Но я не отвлекаюсь ни на миг. Еще не расстались, а это время уже дорого посекундно. — Расскажи о себе.
— Так спрашиваешь… — выдыхает Лия. — Будто сам не знаешь…
— Не думаю, что знаю все. Да и в целом, мне интересно послушать.
Она проводит пальцем по ободку, отводит взгляд и, поднимая чашку, делает глоток.
— Я живу по графику.
— Довольна?
Глаза в глаза.
Она облизывает губы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать то же.
— Да.
— Я рад за тебя. Это искренне.
— Я знаю. Спасибо, — протягивает, розовея. Делая новый глоток, со смущенной улыбкой пытается оправдать этот румянец: — Кофе горячий.
Я киваю, хотя к своему так и не притронулся.
— Что вне графика?
— Если тебя интересует, общаюсь ли я с мужчинами, так и спроси.
— Общаешься? — вбрасываю без обходных маневров.
— Нет.
Смена температур, и меня накрывает мурашками.
— Что насчет сети? — углубляю вопрос.
Фиалка кривится, показывая свое отношение к подобному раньше, чем отвечает.
— Ни за что.
Я прочищаю горло и, двинув плечами, перевожу дыхание.
— Отлично.
— А ты… — сжимая пальцами переносицу, выдерживает паузу. И все же, тряхнув рукой, а затем и головой, спрашивает: — У тебя есть кто-то?
— Нет, — толкаю без промедления.
— Отлично, — отражает она с заметным облегчением.
Я невольно усмехаюсь. Но долго держать эту эмоцию не могу. Как себя не настраиваю, грудь пробивает той самой шаровой молнией. Вроде расслабленно сижу, а мышцы буквально сечет.
— У меня ничего не поменялось, Ли, — говорю серьезно. — И не поменяется. Сдался давно. Жду тебя.
Она начинает нервничать. Глаза увлажняются, краснеют… Прячет их. Но долго смотреть в чашку, даже если там по остаткам кофе судьбу видно, у нее не получается.
Вскидывает взгляд. Пронизывает своими переживаниями.
— Что, если затянется?..
Рубашка вдруг становится тесной. Да и пылает под ней там, где ебашит сердце, с такой силой,
