что кажется, прожжет дыру.
— Куда мне спешить? — улыбаюсь. — Столько лет впереди.
— Понятно, — выдыхает все так же сдавленно.
— У меня есть еще несколько вопросов. Но, чтобы ты могла на них ответить, нам нужно взять что-нибудь покрепче кофе.
— В другой раз… — хрипит Фиалка задушенно. — Спасибо тебе... — благодарит неожиданно. И тут непонятно за что, потому что за месяцы интенсивной осады слышу это впервые. Не может ведь быть за напиток? За Ламбу не слышал. — Мне пора, Дим... — прошептав это, тут же встает.
Черт.
Чувствую, что задерживать не стоит. Так что поднимаюсь следом, бросаю на стол деньги и иду провожать.
Ничего лишнего себе не позволяю. Только ладонь придерживаю, сжимаю. Когда садится в машину, легко хлопаю по крыше, прощаясь.
Уезжаю первым. Но на трассе она обгоняет. Опускает стекло. Я делаю то же. Из ее Ламбы течет песня, которая моментально заполняет не просто мой салон… Вселенную.
Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветви упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст.
Мы эхо, мы эхо,
Мы долгое эхо друг друга.
Протягивая ко мне руку, вертит ею в воздухе. Смотрю, как ее пальчики легко ловят ритм, слушаю слова, и по телу рассыпаются искры. Выплескивая со смехом переизбыток рванувших эмоций, повторяю жест.
Мы эхо. Мы долгое эхо друг друга.
[1] Перевод строк из песни: Красотка, ты выглядишь так прекрасно, как только возможно. Ты одинока так же, как и я? Вау!
43
Мы горим, но черту не пересекаем.
© Амелия Шмидт
— Ясмин, — окликаю бабулю.
Переступая порог комнаты, замираю в ожидании, когда она оторвется от карт, с которыми в эту секунду ведет какие-то переговоры.
— На тебе маленькое черное платье, — констатирует, скользнув по мне взглядом. — Что бы это значило…
Вопрос риторический, но я все равно отвечаю.
— У меня встреча.
— Та, которую обычные люди называют свиданием?
Чувствую, что краснею, но под макияжем это не должно быть сильно заметно.
— Возможно. Я не определилась.
Внутри что-то переворачивается, задевая оголенные нервы.
— Хочешь сказать, еще не знаешь, прощать ли его? — переводит мои слова на язык логики. Тон ровный, но есть в нем нечто такое, из-за чего хочется сжать пальцы в кулаки. — Ты ведь понимаешь, что сценарий жизни, которую вы сейчас проживаете, был известен вам двоим до начала воплощения? Тебе кажется, что тебя предали. Но это всего лишь очередной урок. Урок для вас двоих. Вы отыграли роли — каждый свою. Ваши души это запланировали, понимаешь? Ты знала, на что идешь. Души не предают, они учат. Все это опыт, — голос становится тише, но весомее. — А болит и злится твое эго. Оно же мешает тебе проживать истинные чувства. Посмотри, никто никого не убил. Вы вышли из матрицы. Фильфиневич это вкурил. А ты? Мы же не ради страданий сюда приходим. Не верь в то, что навязывает внешний мир.
Вздыхая, шарю взглядом по полкам с эзотерической атрибутикой, но на самом деле не на них что-то ищу. В своих мыслях копаюсь.
— А как же карма? Ее не нужно отработать?
Ясмин усмехается.
— Нет, моя дорогая, ни кармы, ни зла, ни добра. Нет даже справедливости. Это все иллюзия, ради контроля.
Пока я ловлю дыхание, бабуля демонстрирует мне одну из карт.
Семерка кубков.
Обман. Мираж. Капкан восприятия.
— Как жить тогда? — шепчу, искренне пытаясь понять.
— Ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, — выдыхает Ясмин. В уголках ее губ появляется тень улыбки — не снисходительной, а той, что приходит с пониманием неизбежного пути каждого. — Я ведь тоже учусь, совершая новые открытия каждый день… — слегка качает головой, будто напоминая себе о чем-то важном. — Развитие бесконечно — вот что ценно.
Я молчу, вглядываясь в нее, ловя каждое слово.
— Ты знаешь ответ, но не позволяешь себе принять его, — акцентирует бабушка повторно. — Живи — все, что я могу тебе сейчас посоветовать. Не страдай, а живи, — выдерживая паузу, дает этим словам осесть в пространстве. — Глубочайшая ошибка, которую может совершить человек — это сгноить себя на позиции жертвы или мстителя. Все негативные эмоции находятся за пределами истины. Душа знает, что правильно. Дай ей вести тебя.
Я втягиваю воздух, но не отвечаю. Только киваю и выхожу.
Сажусь в машину, выбираю музыку и еду к ресторану, в котором должна встретиться с Димой. Обычно кайфую от самого факта поездки, но сегодня волнуюсь, а потому витаю в облаках. Вспоминаю реакции людей на Ясмин — она же у меня яркая личность: дреды, трубка, амулеты, — когда мы с ней выходим из фиолетового Ламборгини где-то на парковке. И тут же переключаюсь на подвиги Фильфиневича, потому как очередной перфоманс он устроил как раз в ТЦ, когда мы были с бабушкой вдвоем.
Удивляюсь ли я, заметив у двери Варю с Лизой? Да нет, конечно. Здороваюсь с ними, знакомлю с Ясмин, перекидываюсь еще парой незначительных фраз, договариваюсь как-нибудь встретиться и иду по своим делам.
Но едва мы оказываемся в основном зале, на табло вспыхивает крупная красная надпись. Нет шансов не заметить, но тем не менее Фильфиневич, усиливая момент, озвучивает заявленное через микрофон.
— Она появилась в моей жизни в вязаных шортах… Настало время отдать дань уважения этой эпохальной вещи.
Сразу после, едва меня прошибает дрожь, врубается музыка.
Hot Chocolate «You Sexy Thing».
С первыми аккордами прожектор выхватывает пятерку парней.
Фильфиневич, Шатохин, Прокурор, Темыч, Бойка.
Шикарные экземпляры, не поспоришь. Но, Боже мой, одеты все, как один, трешово — в вязаные жилетки-разлетайки и вязаные брюки-клеш.
Чертов кринж!
Не представляю, как Дима подбил их всех? Вот что значит дружба!
Прикрываю рот ладонью, чтобы не заорать чаечкой.
Люди останавливаются, тычут в них пальцами, смеются и снимают на телефоны.
Дима инициирует начало танца. Остальные за ним повторяют. Хореография, конечно, простейшая, но с их телами и бесконечными движениями бедер это позерство превращается в то самое шоу, которое способно разжечь огонь в любой женщине.
И эти костюмы… Я не могу!
На очередном ковбойском синхронном выпаде тазами откидываю руку и откровенно хохочу. А щеки, между тем, так и пылают.
— По-моему, эти мальчики хотят к тебе в команду, — шутит Ясмин, прекрасно зная, что и зачем они делают.
Дима в центре. Медленно приближается ко мне. Утаскивая в водоворот ритмов, заставляет пританцовывать на месте и хлопать.
Ох уж эта наглость… Демонстрация рельефных торсов. Плавно извиваются. Самоуверенно. Сексуально.
Музыка нарастает, и вдруг… меняется.
John Travolta аnd Olivia Newton John «You're The One That I Want».
Парни ускользают в стороны, а Дима,
