Все видно? – хрипела я, пытаясь отдышаться.
– Ещё как! – Люся вновь нацепила лучезарную улыбку, завидев угрюмого мужчину в форме. – Она замужем, понимаешь? И стоит на учёте здесь под своей фамилией. А это, на минуточку, преступный сговор с целью… обогащения. Короче, выдыхай, родная, скоро мы эту тварь в порошок сотрём. Вот только избавимся от этого придурка в погонах.
– Как думаешь, нам его надо отблагодарить? У меня ещё один конвертик есть, на всякий случай.
– Ника, за долгие годы работы я вызубрила золотое правило – не суй конверт мужчине в погонах! – подруга вновь включила обаяние на пятую скорость и стала заискивающе болтать с хмурым представителем власти. Он вновь осмотрел нас с ног до головы, забрал паспорта и повел тем же путём.
Но вот что-то странное появилось во взгляде, какая-то искорка, что ли, что никак не билась с его невозмутимой холодностью. Я даже облегчение почувствовала, когда мужик исчез за дверью с надписью «только для сотрудников».
Когда мы выскочили из ворот, ведущих в глубокое совковое прошлое, дышать стало сильно легче. Но ненадолго… Трескучий, как майская гроза, голос быстро развеял все надежды на мгновение счастья…
– Какого хрена вы тут делаете…???
Глава 46
– Хана твоим тестикулам! – орала Люся, запрыгивая на Чибисова, вальяжно развалившегося на капоте моей машины. Но, очевидно, практика, практика и ещё раз практика в общении с Курочкиной берет своё, Кирилл ловко скрутил дьяволицу, вырвал из моих рук ключи от машины, заговорщицки подмигнул, и уже через минуту от них осталась лишь лёгкая дымка пыли…
– Ника, я ещё раз спрашиваю, какого хера ты тут делаешь?
– Мамочки…
Я осталась одна, без машины, без подруги, наедине с разгневанным Лёвкой. И что-то мне подсказывало, что накажут сейчас меня. И оставалось только надеяться, что будет так же приятно.
– Ни мамочка, ни папочка, Ветер, тебе сейчас не помогут! – взревел Доний, подхватил меня на руки и закинул в салон своей машины.
Я сжимала рюкзак, пытаясь понять, что лучше: остаться с ним в замкнутом пространстве, либо сбежать в лес? А может, быстро надеть то бархатное платье, что лежит на заднем сиденье? Вдруг поможет сбавить градус его гнева? Чёрт… Оно сталось в моей машине, ну, может, хоть Курочкиной пригодится?
А Лёва правда злился… Нет! Он был в бешенстве, в ярости! Оттого, обходя свою машину, и испепелял взглядом, в котором мне надлежало сгореть.
– Я вижу, куда ты глаза косишь. Не сбежишь, Ника, – Лёва щелкнул кнопкой, и глухой звук закрывшихся замков оборвал мою надежду на побег. – А теперь рассказывай. Как говорит Гера, залпом, как водочку.
– Ничего я тебе не буду рассказывать! – сбросила рюкзак на пол, поджала под себя ноги и отвернулась к окну.
– Расскажешь, Ника, ещё как расскажешь. И я тебе рекомендую говорить правду, – двигатель заурчал, и мы резко вырулили в сторону трассы.
– Раз ты так спокойно сидишь на месте и ждёшь, когда эта гадина тебя соблазнит, значит, действовать должна я, понимаешь? Я говорила, что не отдам тебя? Говорила. Тогда чего же ты так удивлён? – слова ливнем хлынули из моего рта, а из глаз брызнули слёзы. Тело вдруг забила мелкая дрожь, а ком эмоций, что пришлось пережить сегодня, яркими ослепляющими вспышками стали мельтешить перед глазами. Казалось, я иду по растрескавшемуся канату над пропастью, готовая рухнуть в обморок в любой момент.
Обморок!
Точно!
Я стала закатывать глаза, но мою великолепную актёрскую игру вдруг разрушил внезапный ядовитый взрыв в носу. Распахнула веки и заскулила от жалости к самой себе, потому что гадкий продуман Лёвушка держал прямо перед моим лицом бутылочку с источником этой дикой вони. Нашатырь!??!
– Прикупил на днях, а то ты у меня ещё та барышня кисейная, чуть что – сразу в обморок падаешь, – Лева убрал бутылку, а потом резко притянул меня к себе, впиваясь поцелуем. Казалось, мы сейчас врежемся, разобьёмся, потому что смотрел он на дорогу лишь быстрыми урывками. Но мне было совершенно не страшно.
Его губы были жесткими, поцелуй – требовательным, а ещё кожей ощущала мелкую дрожь, что была узнаваема, понятна и заразительна. Испугался… Откинула голову, все ещё находясь в тисках его объятий, и задержала дыхание, ожидая, пока он оторвется от дороги. Глаза его нужны были. Взгляд. Только он скажет правду.
И Лёва повернулся. Купаж дичайших чувств обрушился на меня водопадом. Этот залп неконтролируемых эмоций будоражил внутри что-то странное, щекочущее каждое волокно натянутых нервов. Вот с ним все так! И ненавидеть хочется до глубины души, и любить – до последнего вздоха, и заниматься сексом – до предсмертного хрипа. До последней капли Лёва забирает.
И страшно не от ошалелого взгляда, а от того, что за бесшабашным весельчаком прячется дурман бесконтрольных эмоций. И сейчас меня в водоворот затянуло, несёт бесконтрольно убийственный поток, согревая лишь его любовью. И ведь, гадёныш, не таится, не прячется, просто любит. Сжимает в своих объятиях, больно покусывая подбородок, вдыхает аромат кожи, скользит языком по шее, запуская то пламя, что сжирало нас ещё утром. Когда он рядом, планета сходит с орбиты и катится, ко всем чертям, в чёрную дыру, где всё неважно, безлико и тускло. Наше одно дыхание на двоих, ломаный пульс и рваные, грубые касания – вот реальность, в которой хочется жить, признаваться в том, что люблю до безумия! Именно сейчас вдруг захотелось проорать, что я беременна. И ждать его реакции.
– Я просил тебя держаться подальше от неё! Просил? – хват его руки стал крепче, пальцы буквально впивались в кожу, притягивая к себе все ближе и ближе.
– Просил.
– Но ты же вечно впереди планеты всей! Только ты знаешь, как поступить правильно! Только ты знаешь, как сделать так, чтобы этот гребаный абсурд закончился, да?
– Да!
– Она долбанутая на всю голову, Ника, – Лёва вдруг отстранился. – После вашей стычки она пошла в полицию и написала на тебя заявление. И не просто бумажку, а со справками из травмпункта, где подробно описан каждый синяк на её теле. Милая, просто пойми, что игры закончились давно, и эта женщина – юрист, который знает все методы, как можно испортить жизнь другим, оставшись с белыми ручками!
– Заявление? – воздух в лёгких стал колючим, обжигающим и практически ядовитым.
– Наконец-то, – Лёва быстро поцеловал меня, вернул на сиденье. Он с остервенением выжимал педаль газа, обгоняя слишком медлительный поток машин. – А вместо того, чтобы заниматься делом, я разъезжаю по области в поисках моей мисс Марпл местного разлива. Всё, Ника, ты наказана. Будешь сидеть дома, и носа
