хера?
– Признаться, я бы не нарыл этого, потому что всё сделано просто филигранно. Мы с тобой искали крысу, которая сливает клиентскую базу, а там под ворохом этой чепухи дела посерьёзнее делались, – Керезь закурил и открыл окно. – Царёв помог.
Я обернулся к другу, так увлекшемуся своими чертежами, что даже кончик языка высунул, быстро орудуя карандашом.
– Помнишь, я говорил, что Дед наконец-то решился поменять «мерина»? – Саня дёрнул плечами и отбросил карандаш. – И добрые люди ему посоветовали обратиться к Зюле, типа у него цены намного ниже, чем у Дония. Но мы даже не успели отматерить тебя за то, что ты наживаешься на друзьях, потому как Зюля сам пришёл к нам в офис. Важный такой, холёный. Говорит, автосалон ему нужен с ремонтным боксом, а у меня вроде опыт есть, и работы мои его устраивают. Устраивают… Вы поняли, да? – друг с шумом выдохнул, до сих пор закипая от негодования. – Сидел гусаком важным, разговаривал сквозь зубы, и чертежи даже принёс, придурок тупорылый. А я что – лох картонный, что ли? Работу свою не узнаю? – Царёв стал багроветь, и даже галстук ослабил. – Он принёс в мой офис, сука, мои же чертежи! Да я этот салон как облупленный знаю! От каждой сваи до остекления, за которым мы с тобой в Германию лично ездили, чтобы проконтролировать нужный процент тонирования! У него всё есть… Понимаешь? Чертежи, доступ к базе, вся документация и выход на логистику. Ты будто под колпаком, Лёвка.
Саня подскочил и стал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.
А у меня пазл вдруг весь сложился в голове. Все неустойки, задержанные поставки, бесконечные досудебки, отток постоянных клиентов, стремительно сползающий рейтинг моего бизнеса и, как следствие, возросшая цена на закуп, потому что ни один дилер не хочет иметь дело с шарашкиной конторой. А все эти полгода кто-то упорно пытался превратить меня в лоха последнего… В голове замелькали картинки сотрудников, как картотека личных дел, но пустое это было. Знал…
– Блядь, – я бросился в приёмную. – Нина, а Дина Равильевна на месте?
– Ей дурно стало сразу после того, как вы с Кириллом уехали, – Нина, очевидно, слышала весь разговор, поэтому и топталась у двери, даже не пытаясь спрятаться. Моя бесстрашная боевая подруга. – Найти её? Я быстро…
– Нет! Нина, ты либо входи, либо продолжай подслушивать, – Гера хрипло усмехнулся, наблюдая, как старушка на ключ закрыла все двери приёмной и шустро вбежала в кабинет. – Это ещё не всё, Лёва. С Диной всё понятно, все записи вымогательства и шантажа уже в прокуратуре, но без Зюлина она может отъехать по- быстрому, поэтому мы с Мироном начали копать не Дину, а его. И оказалось…
– Ой, мне срать, с кем она спит, Гера, – я уже понимал, к чему клонит друг. – Давай к сути.
– Тогда надо писать заявление не на неё, Лёва, – Мирон тоже устал спокойно сидеть на диване. – Иначе потеряем момент внезапности. Есть мыслишка одна…
– Хм… – я усмехнулся, смотря в хитрый прищур друзей. Царёв, Керезь и Королёв стояли, как трое из ларца, одинаково перекатываясь с пятки на носок, и так, сука, коварно улыбались, что спокойно стало внезапно. – Ну, братцы-кролики. Что сотворили?
– А это не мы, Лёва, – подмигнул мне Гера. – Это Чибисов, смертник-распутник, и друг его – такой же отбитый на всю голову, Лёха Генеральчик. Эти двое там такую операцию подготовили – закачаешься, хоть лекции юным «оперятам» читай. Через два часа твоя фура пересекает границу и становится на растаможку. А там…
– Но Чибисов же здесь! – я еле сдержался, чтобы не рассмеяться, вспомнив лицо Кирилла, примчавшегося вызволять меня из своих же наручников. – Его из-за похеренного заявления Дины отстранили.
– Это-то понятно. Считай, хобби у него такое, то взлетать до майора, то больно падать, – гоготнул Гера. – Если бы он чудеса раскрываемости не вытворял в конце квартала, то давно бы уже бутылки собирал по городу. Терпят его, изредка за ухо треплют, но терпят. Короче, через два часа у нас будут факты и доказательства махинации. Кирилл твоё заявление на Дину тоже «потерял», кстати. Поэтому придётся вечерком ещё раз в прокуратуру заехать, а там я тебе подскажу, что писать. Лёва, всего два часа.
– Блядь… – выдохнул я все напряжение.
И голова вдруг закружилось, а сердце всё сильнее забилось, напоминая, что неважно это всё. Набрал номер Вероники, но динамик взорвался холодным голосом автоответчика. И тут мою башню сорвало с петель. Лёгкие сжались, уже не то что предчувствуя тревогу, а голося о ней всеми натянутыми канатами нервов!
Сорвался с места, не сказав друзьям ни слова. Пролетел по коридорам салона, впрыгнул в тачку и погнал. Двигатель ревел, разгоняя неторопливых водителей, не обращал внимания на светофоры, по встречке объезжал пробки, петлял по дворам и отсчитывал удары своего сердца.
Почему не берет трубку?
Меня не было от силы часа полтора, какого хрена там могло произойти?
Бросил тачку у подъезда и взметнулся на нужный мне этаж, а когда увидел приоткрытую дверь её квартиры, душа застыла от холода…
– Полиция!!! – гулкий крик Геры с лестницы вывел меня из секундного ступора, и я даже удивиться не успел его появлению, влетел в квартиру, напоровшись на ошалелую Дину. Она взревела и дикой кошкой бросилась на меня, пытаясь вцепиться ногтями в лицо. Сжал её запястья, удерживая от себя как можно дальше, а сам головой крутил, искал Нику. Все это напоминало цирковое представление. Эта чокнутая с обезумевшим взглядом, её крики, хруст стекла под ногами и монотонный гул голосов…
Время просто перестало идти. Остановилось, погружая меня во тьму, где душу сковывает липкий страх, от которого даже у Чибисова не найдется ключа.
– Иди сюда, красавица, – не знаю, откуда взялся тут Кирилл, но он буквально вырвал у меня из рук дёргающуюся Дину, и второй раз за день я услышал лязг металлических наручников, и исцарапанное, искажённое ненавистью лицо Дины исчезло.
Бросился в спальню… Пусто! На кухне тоже кроме хаоса никого не было. Казалось, что по квартире прошелся торнадо. Дверь гостиной была закрыта, я даже времени терять не стал, которого и так было безумно мало, со всей дури рванул плечом. Стёкла, щепки взлетели в воздух салютом, и в вечерних сумерках я увидел её…
Ника лежала на полу, привязанная скотчем к батарее. Рухнул на колени, разрывая ленту, только бы не навредить, убирал от неё осколки, чтобы не поранилась, разбирал рассыпавшиеся по лицу волосы, что-то шептал… Щупал пульс, рвано целовал в открытые участки тела, только бы
