мне секунду.
— Конечно.
После очередной безмолвной паузы Тодд шумно вздохнул.
— Ладно. Ты гей. Понял. Теперь скажи, что это не то, о чем ты хочешь объявить.
— Именно то.
— Скотт, — устало продолжил Тодд. — Нет. Ты не можешь этого сделать.
— Почему нет?
Тодд даже рассмеялся.
— Ты знаешь почему! Господи, мне правда нужно объяснять? Ты знаешь, сколько игроков спят и видят, как перехватить твои рекламные контракты? Думаешь, я не борюсь с агентом ебаного Матти Яло за это дерьмо? Ты уже не главный сердцеед в команде, и с возрастом лучше не станет. Сейчас тебе нужно брать всё, что возможно. Ты в расцвете сил, и это не вечно. Травма, очередной спад…
— Я знаю. Понимаю, — резко сказал Скотт.
— Я просто хочу сказать, что нет смысла отпугивать спонсоров и фанатов. Особенно когда есть куча других вариантов всё испортить, которые тебе неподконтрольны.
— Я понимаю, но некоторые вещи важнее всего этого.
— Важнее всего, ради чего ты трудился всю жизнь?
— Не знаю. Может быть. — Скотт немного подрастерял уверенность.
— Ладно, попробую зайти с другой стороны: ты подумал, как такое заявление повлияет на твоих товарищей по команде?
— Повлияет на них?
— Думаешь, им не будет неловко? Знать, что ты, ну, ты понимаешь…
— Что? Пялюсь на них в раздевалке? Я этого не делаю.
— Просто… для некоторых парней это как худший кошмар, понимаешь? Я знаю, это нелогично. У меня нет предубеждений, Скотт, ты это знаешь. Я просто говорю, как есть. Некоторые из твоих товарищей по команде точно будут чувствовать себя некомфортно. И это скажется на динамике команды, на игре. Ты, чёрт возьми, капитан. Твоя работа — учитывать такие вещи!
— Да, — пробормотал Скотт. — Да, знаю.
— Можно спросить, почему ты вообще об этом задумался?
— Я больше не хочу лгать.
— Почему нет? Все лгут. Думаешь, ты единственный гей в НХЛ? Да ладно. Ты просто единственный, кто хочет рассказать об этом всему, блядь, миру. Не делай этого, Скотт. Ты всё потеряешь.
— Эй! Я не потеряю всё. И разве не твоя работа — сделать так, чтобы этого не произошло?
— Я не волшебник, блядь! Я могу сделать только то, что в моих силах. Да, такое заявление — первый открытый гей в НХЛ — может открыть новые маркетинговые возможности, но я не вижу тебя на обложках видеоигр или лицом крупных спортивных брендов…
— Думаю, ты ошибаешься. Мне кажется, мир может быть готов к этому.
— Ну, ты куда оптимистичнее меня.
— Это мы и так знали.
Оба рассмеялись.
— Послушай, — сказал Тодд, его голос смягчился. — Тебе нужно соблюдать осторожность, понятно? Если тебя заметят… ну, знаешь, с мужчиной…
— Я осторожен. Конечно, я осторожен! Если бы я не был осторожен, думаешь, я смог бы так долго держать это в секрете? От команды? От СМИ? От тебя?
— Пожалуй, нет.
— Я устал от этой осторожности, — вздохнул Скотт.
Они помолчали с минуту, затем Тодд спросил:
— И как ты это сделаешь? Заявление, в смысле. У тебя есть план?
— Не знаю. Думал, может, предложить историю Sports Illustrated. Сделать это через них?
— Они точно захотят историю. Спорим, мы могли бы получить хорошие деньги за это, если грамотно подойти к делу.
— Нет. Я не хочу зарабатывать на этом. Это не из-за денег.
— Да, но всё же…
— Тодд, остановись. — Он улыбнулся. — Но мне нравится, что ты уже думаешь о стратегии.
— Я по-прежнему считаю, что тебе не стоит этого делать.
— Принято.
— Блядь. Ты ведь всё равно сделаешь, да?
— Скорее всего.
— Господи. Пора запасаться антацидами. Только… не делай ничего, не предупредив меня, ладно? А лучше вообще ничего не делай. Никогда.
— Оставаться в шкафу вечно. Понял.
— А что плохого в шкафу? Там полно профессиональных спортсменов, отличное место.
— Доброй ночи, Тодд.
***
Проснувшись на следующее утро, Скотт задержался в постели дольше обычного, прокручивая в голове разговор с агентом. Слова Тодда не выходили из головы:
Думаешь, ты единственный гей в НХЛ?
Нет. Скотт был уверен, что нет. Но он чувствовал себя именно таким. Постоянно. Это было поистине ужасное чувство. И другие скрытые геи в лиге, должно быть, ощущали то же самое.
А вдруг он мог бы это изменить? Облегчить их положение, да и свое тоже.
Он нахмурился. А сможет ли он реально что-то изменить? Просто честно рассказав миру, кем являлся? Будет ли от этого толк? Или Тодд прав? Спонсоры уйдут? Товарищи по команде отдалятся? Фанаты отвернутся? Его игра пострадает?
И что тогда будет с другими геями в НХЛ? Им точно не станет легче.
Блядь.
— Что тебя гложет, Скотти? — спросил Картер за тарелкой яичницы с тостами в гостиничном буфете.
— А, — Скотт встрепенулся. — Ничего.
— Ты паршивый лжец, Хантер. Я тебе сто раз уже говорил.
Скотт улыбнулся и ковырнул яичницу.
— Стало ли тебе легче после того, как твои отношения… перестали быть секретом?
— А, — Картер отложил вилку. — Устал прятать свою девушку?
— Типа того, — Скотт поморщился.
— Конечно, надоело, наверно, скрываться. Поначалу это даже сексуально, но любовь не удержишь в узде.
— Любовь, да?
Картер пожал плечами.
— Мне нечего стыдиться.
— Рад слышать. В общем… да. Любовь.
