город. Это означало войну.
— Нина, я думаю, тебе следует уйти, — сказал Дариус.
— Нина, я думаю, тебе следует уйти, — передразнила она. — Раздайте им призы, мальчики.
Её полуголые приспешники достали пушку для футболок и денежную пушку.
— Я вежливо прошу вас не... — просьба Дариуса была прервана первым пушечным выстрелом.
Они выстреливали в толпу футболками и сотнями маленьких листочков бумаги. Футболка отскочила от обветренного лица Гатора Джонсона. Ещё одна попала в грудь Джуниору Уолпитеру. Никто из них не пытался их поймать. Я подобрала с земли листок бумаги. Это был купон на виски со скидкой в одном из самых захудалых баров Доминиона. На другой стороне был купон на 10-процентную скидку на Ночь Бикини в «Дамбе Бобра». Там была сноска, которая уточняла, что купоны действительны только в том случае, если заведения открыты для публики после прохождения ими последующих медицинских осмотров.
— Почему они пахнут пивом? — удивилась я вслух.
— Мы используем специальную бумагу, переработанную из меню пивоварни, потому что, в отличие от вас, мы гении в маркетинге, — ехидно сказала Нина.
Мне захотелось схватить пачку купонов и запихнуть ей в глотку. Но это было бы импульсивно и, вероятно, привело бы к судебному иску или уголовному преследованию. Вместо этого я спланирую свою месть и обрушу её на её тупую рожу, когда она будет меньше всего этого ожидать.
— О, я не могу дождаться, — сказала я.
— Возможности посетить Бухлотаг, когда ваш маленький фестиваль провалится? — спросила Нина.
— Нет, — я скомкала купон в кулаке. — Возможности. Надрать. Твою. Задницу.
Гейдж встал передо мной, преграждая мне путь к лицу Нины, которое можно было бы расквасить.
— Полегче, Катастрофа, — предупредил он меня.
— Давайте, устраивайте свой фестиваль, нарушающий права на товарные знаки, — сказал Дариус. — Читательский Уик-энд Стори-Лейка состоится, и он пройдёт с успехом.
Я присоединилась к бурным аплодисментам в ответ на его заявление, мечтая, чтобы идиотски красивое лицо Нины оказалось между моих хлопающих ладоней.
— Это мы ещё посмотрим. Кого будет волновать какая-то глупая книжонка в каком-то жалком городишке, полном неудачников?
— Ну всё. Я выбью у неё зубы, — пообещала я.
Хейзел дёрнула меня за капюшон, а Гейдж преградил мне путь.
— Просто... дайте... мне... врезать ей... по лицу.
— Боже, ты такая милая, когда ты агрессивно импульсивная, — сказал Гейдж, удерживая меня.
— Ты говоришь это только потому, что снова хочешь заняться со мной сексом.
— Как бы я ни любила ваши пререкания, давайте сосредоточимся на непосредственной угрозе, — предложила Хейзел.
— Оставь Стори-Лейк в покое, Нина, — сказала Эмилия, подходя к нам, чтобы присоединиться к первой линии обороны.
Вокруг нас поднялся ропот, и я перестала сопротивляться своим похитителям.
— Уф. Я ожидала от тебя большего, Эмилия, — сказала Нина, закатив глаза.
— Я люблю этот город. Я думала, что сотрудничество с тобой — единственный способ спасти Стори-Лейк. Но я ошибалась. Я забыла, какие мы стойкие. Мы никогда ничего тебе не делали. Ты та, кто продолжает атаковать. В один прекрасный день это укусит тебя за задницу, — прорычала Эмилия.
Рагу Рамп встрепенулся, словно активируясь по команде, и грозно направился к Нине. Ну, настолько грозно, насколько грозным может быть животное с подпрыгивающими ушками и закрученным хвостиком.
— О-о-о, — загудела толпа.
Нина спряталась за стеной своих полуголых приспешников.
— Вы не можете натравливать на меня своих сельскохозяйственных животных! Я лично подам на каждого из вас в суд и доведу вас до банкротства.
Из толпы материализовался Леви Бишоп, выглядевший весьма раздражённым.
— А я лично оштрафую вас за каждый купон, который вы только что разбросали по нашему берегу озера. По триста долларов за каждый инцидент, а я вижу по меньшей мере пятьсот инцидентов.
— На самом деле, их было тысяча, — сказал приспешник с пистолетом для денег.
— Заткнись, Кевин, — отрезала Нина.
— Я предлагаю вам уйти сейчас, пока я не составил штраф на основании этой цитаты, — сказал Леви.
— Ладно. Мы уезжаем. Но мы на этом не закончили, — сказала Нина, развернулась на каблуках и направилась обратно к автобусу, гордо задрав нос.
— Не могу поверить, что ты с ней встречался, — сказала я Гейджу.
— Я тебя умоляю. Мне было девятнадцать, и я был идиотом. С тех пор мой вкус явно улучшился.
— Можно я отпущу твой капюшон, чтобы записать это, или ты всё ещё не в себе? — спросила меня Хейзел.
— Я доживу до следующей возможности помахать кулаками, — поклялась я, когда Нина и её батальон красавчиков забирались обратно в автобус.
Она посмотрела мне в глаза и демонстративно подняла оба средних пальца.
— Кто-нибудь, дайте мне картошку. Сейчас же! — рявкнула я.
Одиннадцать человек, находившихся поблизости, тут же подняли печёные картофелины.
Я выхватила картофелину из рук доктора Эйса.
— Эй, Нина! Держись подальше от нашего города!
— Твоё запя... — предупреждение Гейджа было прервано скоростью картофелины, которую я швырнула изо всех сил. Она с влажным шлепком приземлилась на рекламу Ночи Бикини в «Дамбе Бобра» на боку автобуса, прямо под лицом Нины. Это было не прямое попадание, но кусочки запечённого овоща обильно брызнули ей на лицо и меховую жилетку.
— Ой! Это того стоило! — я согнулась пополам, прижимая руку к груди.
— Ты забыла, что сломала запястье, так? — самодовольно спросил Гейдж.
Я легонько ударила его по ноге здоровой рукой.
— Нет, — солгала я.
— Это был отличный бросок, Зои. Но с медицинской точки зрения тебе действительно не следует бросать этой рукой, — заметил доктор Эйс.
Как раз в этот момент Гусь расправил крылья и покинул ветку, на которой сидел. Он пролетел драматически низко над толпой, направляясь прямиком к автобусу.
Нина вскрикнула, когда орлан подлетел прямо к ней. Она бросилась на пол автобуса, когда он пролетел над автобусом менее чем в тридцати сантиметрах над спинками сидений. Толпа разразилась аплодисментами, когда автобус отъехал от тротуара.
— Пойдем, драчунья. Я принесу тебе льда, — предложил Гейдж, обнимая меня за плечи и ведя к киоску.
— Я не хочу льда. Я хочу мороженого, — упрямо сказала я.
— Я возьму тебе и то, и другое. Кстати, ты сказала «наш».
— Что?
В его улыбке читалась дерзкая самоуверенность.
— Ты сказала ей убираться из «нашего города».
Дерьмо.
— И что?
— С тех пор, как ты здесь появилась, ты говорила «вы» и «ваш». А теперь сказала «наш». Я думаю, ты к нам привязываешься, — беспечно прокомментировал он.
— Это было «мы против них», в пылу момента, — настаивала я. — Я не собираюсь проявлять лояльность к городу, который позволяет свиньям осквернять дизайнерские джинсы.
Гейдж покачал головой.
— Ну не знаю, Катастрофа. Ты защитила нашу честь картофелиной. Я думаю, мы тебе нравимся.
— Ничего подобного, — угрюмо сказала я.
У
