который можно просто провести вместе — без давления, без лишних мыслей и забот. Именно здесь мы наконец находим свой ритм, без давления и необходимости как-то определять наши отношения. Моя защита опускается легко и почти незаметно, даже несмотря на то, что каждая минута рядом с Истоном продолжает угрожать самому ее существованию.
— Ты не собираешься сказать, что я выгляжу нелепо? — спрашиваю я, удерживая ладонью край белоснежной шляпы, скрывающей мои пушистые кудри, и чуть наклоняю поля в подобии правильного ковбойского приветствия.
— Нет, — его улыбка исчезает в кружке, когда он делает глоток пива.
— Почему?
— Потому что это не так.
— Серьёзно? — я отодвигаю стул и встаю, с нарочитым размахом проводя рукой вдоль себя. — Одно дело — быть вежливым, и совсем другое — приукрашивать из жалости. Я угробила кучу денег на весь этот прикид и больше никогда его не надену. Ну… кроме сапог.
— Я бы заплатил за них, Натали.
— Но мы же этот спор уже закрыли… — я «выдергиваю» воображаемые револьверы с бедер и дую в стволы, — быстро… — проворачиваю их в руках и «убираю» обратно, — четко и без лишних разговоров, верно, партнер?
Его ноздри едва заметно раздуваются, и я почти уверена: если бы он сейчас опустил очки, меня бы пригвоздил тот самый убийственный ореховый взгляд. Должна признать, видеть его заведенным — чертовски сексуально, даже несмотря на то, что весь этот образ для него совершенно нехарактерен. И, как ни странно, он ему очень идет. Впрочем, Истон мог бы прикрыть свое хозяйство хоть банановым листом и всё равно выглядел бы умопомрачительно.
— Натали?
— А? — я на секунду теряюсь, торопливо прогоняя из головы образ обнаженного Истона с этим банановым листом и снова фокусируясь на происходящем.
— Оно того стоило? — спрашивает он, и в голосе отчетливо слышится самодовольство.
Я виню жару. Жара делает людей безумными. Яркий пример — я, разгуливающая по центру Форт-Уэрта в образе ковбойши и с нетерпением ждущая парад коров.
— Так что, стоило? — повторяет он.
— Я уже решила, что да, — делаю еще глоток пива. — О, знаю! Я могу надеть это еще раз… для ролевых игр с будущим мужем. Он, кстати, будет болеть за Dallas Cowboys.
Он усмехается.
— Удачи с поисками.
— Надеюсь, ты имел в виду фаната Cowboys, а не мужа, — прищуриваюсь я. — И вообще, это кощунство, сэр. Это команда Америки.
— Так ее называют только фанаты Cowboys.
— Да ладно. Спорим, в этом году они возьмут Супербоул?
— Принимаю спор.
— То есть в футболе ты всё-таки разбираешься?
— Я достаточно наблюдал, чтобы понять: большинство либо обожает Cowboys, либо терпеть их не может. Чаще второе.
— Неважно. Если отбросить Cowboys, то нелюбовь к Texas Longhorns[87] — это уже полный провал. Ва-ва-вааа, — передразниваю я звук гудка из телевикторины.
— Это серьезные требования, Батлер, — сухо замечает он. — Ты себя явно не недооцениваешь.
— Эй, ворчун, выпей уже, — поддеваю я. — Это жара делает тебя таким раздражительным.
— Или, может, причина в одной жужжащей синей пчеле, которая ни секунды не может усидеть на месте, — парирует он.
— Ладно, — вздыхаю я. — Шоу уже закончилось, но имей в виду: грандиозный финал ты пропустил, — дразню его, снова усаживаясь и снимая шляпу. — Сегодня хороший день.
Я делаю еще глоток пива. Легкий хмель приятно растекается по телу, пока я впитываю самый настоящий техасский опыт, рядом с любимым рок-звездой-ворчуном.
— Хотя я всё равно не понимаю, в чем кайф такого образа жизни, — говорю я и смотрю сквозь чугунные перила под ящиками с густым зеленым плющом. На другой стороне улицы двое ковбоев садятся верхом на ухоженных лошадей, полностью экипированные, включая кожаные чапы.
— Почему? — интересуется Истон. — Что именно тебе не нравится?
— Во-первых, это выглядит… крайне некомфортно. Постоянно в пыли, работа под палящим солнцем, и весь день смотришь коровам под хвост. Полдня мечтаешь вдохнуть свежий воздух, а вместо этого вдыхаешь запах их навоза. Фу. Спасибо, но нет.
Истон смеется в голос, а я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Он сидит рядом, закинув ноги в своих ковбойских сапогах на темно-синий стол с красной плиткой, скрестив их в щиколотках.
— И где же в этом награда? — пожимаю плечами. — Звездные ночи в одиночестве, Home on the Range[88] у костра и губная гармошка в придачу? Как по мне, жизнь довольно одинокая.
— Только если судить о жизни ковбоя по паре вестернов, которые ты видела, — усмехается он.
— Во-первых, если я когда-нибудь и видела вестерн, то исключительно по чистой случайности. Клянусь, — отмахиваюсь я. — И да, я понимаю, что там всё сложнее. Просто со стороны это выглядит как куча работы с минимальной отдачей. Хотя какая-то часть всего этого фольклора наверняка правдива, иначе он бы не стал классикой. Уверена, тебе бы зашло. Ты же у нас одиночка.
Я тянусь к своему пиву, и в этот момент его улыбка исчезает. Он перехватывает бокал и ставит его рядом с собой, вне зоны досягаемости.
— Давай на минуту притормозим.
— Я вообще-то выпила всего один, — защищаюсь я. — И между ним и этим ты заставил меня выпить четыре стакана воды.
— Не просто так. Всего минутку, — добавляет он мягче. — Ладно?
— Ладно, — прикусываю губу.
Он наклоняется и придвигает мой стул ближе к себе. Душный летний воздух тут же будто сгущается. Я провожу влажными ладонями по джинсам, чувствуя, как пот стекает по шее.
— Ты что, собираешься со мной поругаться?
— Дорога оказалась такой, какой ты ее себе представляла? — спрашивает он, уходя от ответа.
— В каком-то смысле да, но я понимаю, что там куда больше всего, — отвечаю я.
Вспоминаю, как прошлым вечером он бросал предупреждающие взгляды Тэку, когда тот начал рассказывать байки с дороги. Если честно, мне пока страшно узнавать, есть ли у Истона свои истории.
— Ладно, — соглашается он слишком легко, подозрительно легко.
Я невольно слежу за каплей пота, скользящей по его кадыку, прежде чем она исчезает под цепочкой с крестом.
— Скажи, почему ты написала ту статью.
Вопрос застает меня врасплох. Он мягко поднимает мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него.
— Это было… скорее из разряда «а что, если». Я вообще не думала, что ее кто-то увидит.
— Но ты хотела, чтобы ее увидел я.
— Я хотела, чтобы ты знал, что я понимаю твою позицию. И если бы у меня был шанс встать на твою сторону и защитить твое право на частную жизнь, я бы сделала это именно так.
— Значит, поэтому?
Я киваю.
— Да. Конечно. Я просто хотела, чтобы ты понял: я тебя понимаю.
Краем глаза я замечаю, как за оградой через дорогу
