груди, когда я поворачиваюсь к Крису, который стоит передо мной в джинсах и кожаной куртке, его глаза сузились от холодной ярости, а пистолет направлен мне в голову.
— Давай успокоимся, — медленно произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Она больше не твоя.
— Потому что ты украл её у меня, — рычит Крис. — Ты думал, что ты такой могущественный, не так ли? Наследник мафии, большой человек. Но у меня тоже есть связи. Ты думаешь, я не смогу нанести удар? Что я не могу заставить никого исчезнуть, если захочу? Ты не такой уж уникальный, высокомерный ублюдок.
Голос Женевьевы выкрикивает имя Криса, и я напрягаюсь. Мой пульс учащается, когда я пытаюсь сохранять спокойствие.
— Крис, послушай меня.
Она встаёт прямо передо мной, и я шиплю ей вполголоса, чтобы она остановилась. Но она либо не слышит меня, либо игнорирует, потому что всё её внимание сосредоточено на Крисе, и её взгляд направлен прямо на него.
— Опусти пистолет, Крис, — спокойно говорит она. — Опусти его, и я пойду с тобой.
— Женевьева! — Я выкрикиваю её имя, и она резко поворачивает голову, пронзая меня испепеляющим взглядом. Но я вижу за этим, и кое-что ещё — мольбу послушать её, и подыграть ей.
Она повторяет:
— Я пойду с тобой. Я понимаю, что было ошибкой оставить тебя. Ты всегда был добр ко мне.
Крис прищуривается, глядя на меня, пистолет всё ещё направлен на меня.
— Я был таким, не так ли? — Спрашивает он, и ухмылка касается его губ. — Я отдал тебе всё, ты, эгоистичная шлюха. И что ты сделала? Ты лежала, как холодная рыба, когда мы были вместе, обвиняла меня в измене, а потом бросила меня ради этого ублюдка, после того как он меня ударил. — Он мрачно улыбается. — Тебе нужно за многое извиниться, стоя на коленях. Ты недостаточно сосала мой член, детка.
Женевьева с трудом сглатывает, её лицо бледнеет, но она заставляет себя мило улыбнуться.
— Я сделаю это, — обещает она, и от её слов кровь быстрее бежит по моим венам. Услышав её слова, услышав, как она обращается к Крису, когда всё, чего я хочу, — это видеть его распростёртым у моих ног, я понимаю, что именно так я могу исправить свои ошибки, за то, что случилось с Женевьевой, какими бы незначительными они ни были.
Я доверяю Женевьеве и следую её примеру, позволяя ей справляться с ситуацией до тех пор, пока я не смогу вмешаться.
— Я заглажу свою вину перед тобой, — продолжает она, — я знаю, что была не самой лучшей девушкой. Я воспользовалась твоей добротой. Прости, Крис, я плохо соображала. Но ты прав, и я сделаю всё, чтобы всё исправить. Отпусти его, пожалуйста.
Выражение лица Криса меняется, он переводит взгляд с Женевьевы на меня и обратно. Затем он улыбается.
— Отлично. Иди сюда и встань передо мной на колени. Отсоси у меня прямо сейчас, у него на глазах. Если ты заставишь меня кончить, я отпущу его. Но сначала он должен увидеть, как ты глотаешь мою сперму, чтобы он знал, что ты моя, а не его.
Я вижу, как по её телу пробегает дрожь, когда она делает медленный шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказывается прямо перед ним. Его взгляд останавливается на ней, и его рука, сжимающая пистолет, начинает опускаться, когда Женевьева опускается на колени на булыжную мостовую.
Но как раз перед тем, как она это делает, я вскакиваю между ними и с размаху ударяю кулаком ему в челюсть с такой силой, что он отшатывается от неё.
— Черта с два моя жена когда-нибудь встанет на колени перед другим мужчиной! — Рычу я, снова замахиваясь. — Особенно перед тобой, трус. — Я сильно бью его и вижу, как Женевьева бросается к нему с другой стороны, пытаясь выхватить пистолет, когда он поднимает руку, пытаясь отбить его у неё.
Она хватает его за руку, выворачивает её, и я слышу его крик боли, когда она кусает его за большой палец. Его рука обмякает, когда он отшатывается, из ладони и рта течёт кровь. Я снова замахиваюсь, сбивая его на землю, и Женевьева бежит за пистолетом. Внезапно я слышу звук выстрела.
Нет... два.
Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло. Женевьева стоит рядом со мной с пистолетом в руке, потрясённая и с широко раскрытыми глазами смотрит на рану на горле Криса. Но в его руке есть ещё один пистолет. Я не заметил этого, когда сбил его с ног, и осознание обрушилось на меня, когда меня настигла боль. Волна жгучей агонии прокатилась по моему животу, заставляя колени подогнуться.
— Роуэн! — Женевьева выкрикивает моё имя, её пистолет с грохотом падает на землю, когда она бежит ко мне. Она подхватывает меня, когда я падаю, и мы приземляемся на булыжной мостовой. Она обнимает меня, и я смотрю ей в глаза. Я смутно ощущаю, как по моему животу разливается тепло и влага, а рубашка прилипает к коже. Мир начинает расплываться по краям.
— Роуэн, — умоляет она, всхлипывая, называя меня по имени. — Рори! Она выкрикивает имя другого мужчины снова и снова. Я слышу, как хлопает дверь и к нам приближаются шаги.
Смутно я слышу, как она просит кого-то позвонить по номеру экстренной помощи. Я чувствую, как её руки прижимаются к моему животу, пытаясь остановить кровотечение. Я вижу, как её глаза наполняются слезами, когда она смотрит на меня сверху вниз. Её губы произносят слова, которых я не слышу.
Я хочу верить, что перед смертью она сказала мне, что любит меня. Но, может быть, это всего лишь желание.
ГЛАВА 31
ЖЕНЕВЬЕВА
Я не могу ни думать, ни дышать. Всё, что я чувствую — это тяжесть Роуэна в моих объятиях, его дыхание настолько поверхностное, что иногда я сомневаюсь, не остановилось ли оно совсем. Рядом со мной стоит Рори, он разговаривает с диспетчером скорой помощи, а затем опускается на колени и берёт Роуэна за руку.
— Прости, — повторяет он снова и снова. — Я был на заднем дворе, разговаривал с парой мужчин...
— Где они были? — Спрашиваю я, требуя ответа. Мои руки всё ещё прижаты к животу Роуэна, теперь они в крови. Я не думаю, что всё, что я делаю, приносит пользу. — Где была вся эта чёртова охрана?
— На пересменке, — отвечает Рори, его лицо становится совершенно белым. — Он, должно быть, наблюдал, знал, когда они будут меняться... — Он с трудом сглатывает, глядя на мёртвое тело и оружие. —
