как-то по-другому к нему обращалась? Самоуверенный нахал.
Объективно я понимаю, что мужчина выглядит хорошо. Красивый, наглый, упрямый.
Такие девушкам нравятся.
И мне бы мог понравиться. Не будь я замужем.
Или встреться мы лет через сто, когда дыра в сердце затянется.
Но сейчас я точно не планирую искать каких-либо отношений.
Поэтому любые его намёки или комплименты жутко сбивают с толку.
— Прости, — мужчина тянется, пытаясь прикоснуться к моей руке. — Я понял, откуда пошло это недопонимание. Моя вина. Я не представился.
— Про что ты говоришь? — хмурюсь.
— О моём имени. Я не Дмитрий и не Дима.
— Но Тимур...
— Называет меня дядей Димой. Да. Это наша семейная шутка. Малые извращают имена старших как хотят. Старшая племянница Лиля стала Лелей, потому что так малый называл.
— А ты стал Димой от...?
— Дамир. Меня зовут Дамир.
Мужчина шутливо протягивает ладонь для приветствия, но я не реагирую. Смотрю на него, а внутренне стону.
Не хватало мне Рустама.
Так какой-то Дамир сверху свалился.
— И как так получилось? — я спрашиваю растерянно.
— Там чехарда получилась. Там другие племянники постарались, не выговаривали букву "р". А Тимур решил, что "Дами" звучит неправильно. В садике одни Димы, значит, это у нас ошиблись.
— И ты из Дамира превратился в дядю Диму. Ясно.
Судя по всему, у Дмитрия... Дмитрия-Дамира большая семья. Раз детей семеро, то племянников ещё больше.
Кто-то запомнил неправильно, кто-то подхватил.
А дальше это стало шуткой.
Как у нас с Рустамом. На каждую годовщину мы заказываем клубничный торт. Хотя не любим эту ягоду.
Просто в первый раз перепутали заказ, и это превратилось в традицию.
Дмитрий-Дамир.
Стараюсь запомнить.
Осознать.
После предательства мужа я планировала отдалиться от востока как можно дальше.
А он сам меня догнал.
— Ох, — вздыхаю, качаю головой. — Что ж, думаю, мне придётся искать другого адвоката.
— Что? Почему?
— Потому что я планирую разводиться с Рустамом. Мой муж из восточной семьи. Со своими традициями. Ты, как я понимаю, тоже. Так что скорее поддержишь моего мужа, а не его строптивую жену.
И я снова там, с чего начала.
Без поддержки и понимания, как собираюсь выбираться из такой ситуации.
Я не хочу отказываться от помощи. Но боюсь ошибиться.
А если муж и Дамир знакомы? Общались в своём тесном кругу. Всё может быть.
— Катя, — мужчина постукивает пальцами по столу. — Не думал, что ты у нас расистка. Чему ты детей учишь?
— Я... Нет! Конечно, нет. Я бы никогда... — замираю на полуслове. Вижу блеск в тёмных глазах. — Ты шутишь надо мной?
— Шучу. Пытаюсь разрядить обстановку. Я понимаю, что ты дуешь на воду.
— В плане?
— Ну, обжёгшись на молоке — начинаешь на воду дуть. Всё в таком роде. И у тебя вроде как нет причин доверять мне.
— Но?
— Но и для недоверия тоже повода нет. Я тебе предлагаю помощь. Просто так. Ты либо принимаешь, либо нет. Дело твоё.
Меня стыд кусает. Я обидела мужчину своим отказом.
Он действительно пытался мне помочь, готов был попросить брата стать моим адвокатом.
А я отказалась.
Я стараюсь успокоиться. Думать трезво. Просто это сложно. Я дезориентирована. Потеряна.
Если муж меня предал, то что мешает это сделать остальным?
Но, наверное, нельзя судить других по чужим поступкам.
Плохие люди есть везде.
— Прости, — шепчу, опустив голову. — Я не хотела тебя обидеть.
— Обижают мальчиков, — Дамир отмахивается. — Я взрослый мужчина. Я понимаю твои страхи. Но бегать и уговаривать не буду.
— Я знаю. Прости меня. Я не хотела быть резкой. То есть... Проблем не будет с традициями?
— Насколько я помню, мы живём по законам государства. А не религии.
Я расслабленно выдыхаю. Чуть трясу головой, стараясь прийти в себя.
И правда, почему я так завелась ни с чего?
Можно подумать, они все между собой общаются.
Это так стресс влияет? Или уже беременность даёт о себе знать?
Врач ведь предупреждала, что могут быть перепады настроения и появится лишняя чувствительность.
— К тому же, Кать, открою секрет, — Дамир улыбается, подбадривая меня. — Моя семья из тех, кто эти традиции в гробу видала.
— Правда?
— Мама у меня славянка, а национальностей в семье намешано полно. У нас свои личные традиции. Похлеще.
— Тогда я с радостью воспользуюсь твоим предложением. Если оно ещё в силе.
— Конечно. Одна из традиций — девочек в беде не бросать. Я сейчас сброшу тебе контакт моего брата.
— У тебя есть мой номер?
— Ты же учительница Тимура. Он у всей семьи есть.
Мой мобильник сразу пиликает, оповещая, что Дамир времени зря не теряет.
А после мужчина набирает своего брата, коротко обрисовывает ситуацию. Просит взяться за моё дело.
Я сжимаю пальцами край стола от волнения. Сама хотела отказаться. А теперь надеюсь, что меня возьму в качества клиента.
Мне очень важно найти хорошего адвоката. Ведь иначе Рустам сможет всё затянуть.
Особенно если узнает о беременности.
Я незаметно опускаю ладонь на свой живот. Этот жест кажется уже таким привычным.
Обещаю себе, что всё будет хорошо.
Сейчас придумаю, как держать Рустама подальше. А после вручу документ на развод.
Через месяц стану свободной. И уеду куда-то, где муж меня больше не найдёт.
Улыбаюсь этой мысли. Целый план продумываю, пока Дамир говорит по телефону.
Охаю от неожиданной вспышки боли. Низ живота начинает тянуть очень сильно.
А перед глазами темнеет.
Я испуганно сжимаю свитер в области живота. Боюсь, что с малышом что-то случилось.
Нет, пожалуйста.
Беда должна миновать.
Затылок прокалывает острыми иглами. В голове как будто туман появился. И в ушах начинает звенеть.
Всё заканчивается так же внезапно, как началось. За секунду. Только слабость во всём теле остаётся.
— Эй, всё хорошо? — рядом оказывается Дамир. — Кать, ты меня слышишь?
Не понимая, что произошло, оглядываюсь.
Голова словно взорвалась, все воспоминания подчистились.
Я в кафе. Со своим учеником и его наглым дядей.
— Может, тебе к врачу? — протягивая мне стакан воды, предлагает Дамир. — Ты в порядке?
— Да. Просто голова закружилась. Сейчас должно пройти.
— Плохо поела?
— Устала. Почти не спала.
Вру. Наверное, это из-за беременности так. Вместо токсикоза — головокружение.
Лицо горит, жар накатывает волнами. Делаю маленькие глотки воды. Мне становится легче.
Замечаю, как рядом крутится Тимур. Не решается лезть ближе, крутит в руках игрушку.
— Екатерина Тимуровна? — мальчик обеспокоенно смотрит на меня. — Вам плохо?
— Уже получше, — я стараюсь выдавить из себя улыбку. — Всё хорошо.
— А что с вами было?
— Вот что бывает, когда не спишь допоздна, а утром в школу, — Дамир отвечает вместо меня.
— Я больше не буду!
— Молодец. Дуй
