задумавшись, а затем его зелёные глаза встретились с моими.
— Потому что у твоего отца есть враги, которые, вероятно, получили деньги от ДаКоста, чтобы солгать ему. Это единственное, что имеет смысл.
Я сразу же подумала об Эндрю Вествуде. Его фирма занималась нашими делами и счетами. Исследованиями моего отца.
— Он никогда мне не поверит.
— Он поверит мне.
ШЕСТЬ
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Она подписала контракт после того, как я сказал ей, что внесу изменения. Ее мать хорошо обучила ее. Она уже доверяла мне, хотя совсем меня не знала. Я тоже подписал контракт, с пометкой внести изменения в активы и включить в него слияние.
— Я подготовлю приглашение для вашей семьи. Кто-то должен присутствовать на церемонии бракосочетания.
Ее щеки вспыхнули, но она кивнула.
Мне нравилось, как она по-прежнему краснела, как эта тихая застенчивость делала её ещё более очаровательной. Она была сногсшибательна.
Филлип ДаКоста был чёртовым идиотом, раз упустил её.
— Я скоро пришлю тебе изменённый контракт, и тогда мы поженимся. — Она знала, что мы можем пожениться только в канун Рождества. — Не утруждай себя переодеванием. Добавление изменённой части не займёт много времени.
Она снова кивнула.
— Нико! — крикнул я, и дверь открылась. Я велел ему отвести Камиллу к кому-нибудь, кто сможет поправить ей макияж и причёску. Свадьба должна была состояться скоро.
Нико кивнул и велел Камилле следовать за ним.
Часть меня не могла дождаться церемонии консумации, и я подумывал о том, чтобы возложить на Камиллу и эту обязанность. У меня тоже были свои потребности.
Представить, что я могу превратить её в любую секс-рабыню, которая мне нужна, было бы настоящей фантазией. Но я знал, что это неизбежно. И всё же у нас с Камиллой могло бы получиться что-то настоящее. То, чего я никогда не смог бы добиться с Сими.
Я позвонил Мике и поручил ему внести необходимые изменения. Мы уже обсуждали слияние, и я знал, что у её отца не возникнет проблем с тем, чтобы присоединиться к нам. Я был именно тем, к чему он стремился.
Закончив разговор с Микой, я позвонил Эванджелине, своей секретарше. Сказал ей, чтобы она подготовила приглашения на мою церемонию бракосочетания. Наступила короткая пауза, когда я сказал ей, что это будет Камилла Санторе, а не Сими ДеЛука.
— У нас проблемы?
— Нет, сэр. Как пишется её имя?
Я продиктовал ей все её имена — Камилла Элизабет Катарина Санторе, как было указано в контракте.
— Кому я должна отправить приглашения?
— О, всем, кто важен и должен присутствовать на ритуале, и ещё одно — Ноа Санторе. — Я прервал звонок, когда вошёл Нико.
— Всё происходит быстро. — Он провёл рукой по волосам.
— Обычно, когда чему-то суждено случиться, всё происходит именно так, Нико. — Он кивнул. — Спасибо. Она идеальна, как ты и сказал, — добавил я.
— Я мало что сделал; она сама пришла ко мне. И я знал, что она твоя.
Я улыбнулся.
— Вот почему я доверяю тебе так, как доверяю.
Он улыбнулся и поклонился, а затем спросил, не нужно ли мне что-нибудь ещё.
— Только священник.
— Он уже в пути. Тебе нужен костюм.
— У меня в шкафу полно нарядов. Я найду что-нибудь подходящее для неё.
Он рассмеялся, вышел и закрыл за собой дверь.
Моей семье это не понравится, но, с другой стороны, мне уже было всё равно.
Два часа спустя я стоял в фойе со священником, ожидая свою невесту.
Дверь со скрипом открылась, и она вошла. При виде её свадебного платья у меня перехватило дыхание. Свежий макияж подчёркивал её красоту, и если раньше у меня перехватывало дыхание, то теперь мне казалось, что из меня вырывают саму душу.
Она была совершенством, воплощением всего, чего я когда-либо желал и чего боялся. На мгновение наши взгляды встретились, и я увидел в её глазах нерешительность, борьбу за самообладание. Она с трудом сглотнула, словно пытаясь подавить страх, грозивший вырваться наружу. Если бы она могла развернуться и убежать, я уверен, она бы сделала это, не раздумывая. Но вместо этого она продолжала идти, шаг за шагом, и её решимость была почти осязаемой.
Она остановилась рядом со мной, и на мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина.
Голос священника нарушил молчание, начав церемонию. Она была милой и короткой.
— Сегодня вы собрались здесь, чтобы отдать друг другу свои сердца, доверие и будущее. Вы видите друг друга целиком и выбираете друг друга целиком. Пусть вы всегда будете находить утешение в объятиях друг друга, силу в духе друг друга и покой в любви друг друга. А когда грянут бури, пусть ваша любовь станет якорем, который удержит вас на месте, и огнём, который вернёт вас домой. А теперь, пожалуйста, повторяйте за мной.
— Альфонсо Маттео Энрики Понтиселло, — сказал священник, и Камилла ахнула.
Едва сдерживаемая улыбка тронула уголки моих губ. В нашем имени была сила.
Имя Понтиселло.
Голос священника прорвался сквозь напряжение, ровный и официальный.
— Берешь ли ты Камиллу Элизабет Катарину Санторе в законные жены? Любить и оберегать, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Беру.
Он спросил Камиллу о том же, и она на мгновение заколебалась. Воцарилось молчание. Я посмотрел на нее. Она казалась застывшей.
— Камилла, — прошептал я. Она пришла в себя.
— Конечно, беру.
Мои губы снова изогнулись в улыбке, и священник сказал, что я могу поцеловать свою невесту.
Я повернулся к ней, и ее взгляд медленно поднялся, чтобы встретиться с моим. Мне пришлось наклониться, так как она едва доставала мне до груди. Камилла была почти на голову ниже меня. Тёплое дыхание коснулось меня, когда мои губы оказались совсем рядом с её губами. От такой близости воздух между нами словно наэлектризовался, и ни один из нас не мог этого не заметить.
Мне нравилось дразнить её, это была моя любимая игра, а потом, когда я уже не мог сдерживать свой голод, мои губы прижались к её. Мой язык проник в её рот, погладил её язык, и через несколько движений её язык ожил. Она обхватила меня за шею и стала повторять движения моего языка. Она придвинулась ко мне ближе, словно её тело жаждало этой близости. Что-то подсказывало мне, что ей нужен секс больше, чем мне.
В голове у меня помутилось, и священник откашлялся. Он вывел меня из оцепенения, и мы прервали поцелуй. Она дышала часто и неровно, а её широко раскрытые и неуверенные глаза были прикованы к моим
