стоял только на Лёвкином контакте, и молилась… Пусть запаникует! Пусть приедет! Давай, Доний! Нашей девочке нужна помощь… До вечера мы не дотянем…
– Дрянь! Откуда ты вообще такая жопастая взялась на мою голову? – Дина вдруг пнула меня по ноге, роняя на пол, и треск скотча резанул перепонки. Я не чувствовала сил сопротивляться. Быть может, лучше не злить её? Поджимала ноги, лишь бы закрыть живот. Смотрела в её обезумевшие глаза и заставляла себя не рыдать. Не заставит она меня дрожать, ни за что не заставит! Поэтому я смело смотрела ей в лицо, чтобы не дать и усомниться в том, что НЕ БОЮСЬ!
– Зачем ты приезжала в мой город сегодня с той адвокатской сукой? – Дина проверила крепость липкой ленты, которой мои руки были примотаны к батарее, и стала метаться по комнате. – Что ты там нарыла?
– Дина, успокойся, и отвяжи меня. Ты же понимаешь, что уже всё кончено.
– Кончено? Да я три года обхаживала Дония, а он смотрел на меня как на пустое место. Тёлки вокруг него всё крутились, ластились, а он царьком, расхаживал. Красивый, успешный и такой простой в доску! И, сука, неприступный. Блядина та ещё, а избирательный…
Дину уже было не остановить, а мне и на руку это было. Я молча слушала её бред, она словно в горячке билась, прыгая с темы на тему. И про жизнь свою рассказывала скучную в закрытом городе, и про то, что с переездом в мегаполис у неё не началась сказочная жизнь, и про сестру, что замуж выскочила за нищего. Эта женщина словно искрилась ненавистью к любому, у кого хоть что-то получалось. И вот в это я верила, потому что сыграть отвращение к чужому счастью просто невозможно.
– Где твоя сумка? – вдруг замерла Дина, а потом бросилась разносить мою квартиру, пока не нашла рюкзак, брошенный на пуфик у входа. – Что ты нарыла? Отдай по-хорошему!
Смотрела, как она руками загребущими роется в моих вещах, и тошнота накатывала. Казалось, что она всё пачкает, всё разрушает, портит. И мысленно благодарила Чибисова, что увёз Курочкину, не дав той скинуть мне фото добытой информации. Пусть роет! Всё равно ничего не найдёт, дрянь.
Когда все содержимое рюкзака валялось на полу, Дина с шумом выдохнула и, очевидно, поняла, что не там ищет. Вытянулась, как струна, зыркнула своим звериным взглядом и схватила с комода телефон, сбросив очередной входящий вызов от Лёвы. Её лицо стало искажаться в гримасе лютой ненависти, но она продолжала медленно перелистывать наши совместные фото, читала переписку, громко хмыкая. А не найдя необходимого, ощерилась и запустила смартфоном в стену, радуясь осколкам, что пролетели прямо над моей головой.
– Дрянь… Ну какая же ты дрянь! – Дина всё продолжала расхаживать по коридору, а я гипнотизировала незапертую входную дверь Прислушивалась, стараясь не пропустить шаги соседей, чтобы успеть заорать. – Ты думаешь, он женится на тебе, жопастик? На хер ты ему не нужна. Он же ущербный, покалеченный собственными родителями, что оказались настолько слабы, что, не сумев договориться, превратили его жизнь в вечную войну. Вот и воюет Лёва до сих пор. Не верит он никому, кроме друзей своих. Хорошеньким прикидывается, клоуном радостным, а взгляд такой колючий, печальный и безжалостный. Но и не таких ломали. Это ж целью для меня стало, потому что ещё ни один мудак не смел отвергнуть меня. Ни один… Вот поэтому я и начала ломать всё то, что он так любит! Смех в том, что помог мне один из его друзей, так что дружить у Лёвы тоже выходит как-то не очень. Юшков всю жизнь его ненавидел, поэтому и помог мне. Скоро твой Лёвка станет нищим, Ветер. И вот интересно даже, тогда ты так же будешь его любить? А?
– Юшков? – я ахнула, а перед глазами пронеслась картина той драки в автосалоне. Да не… Не может быть! Юшков же как в шоколаде был в салоне. Не мог…
– Мы отбили почти всех постоянных клиентов, – Дина дёрнула плечами и села на кресло, нарочно наступив на мои волосы, лежащие на полу. – Славка специально ставил контрафактные запчасти, а клиенты больше и не возвращались. План был – отвернуть от него ВСЕХ! Но тут явилась ты, жопастая… И Лёва внезапно увольняет своего друга детства с невероятной лёгкостью, разрушая мои планы. Ну? Что сделал Славка, что Доний его дважды избил в мясо? После последней стычки Юшков даже в больничку попал, правда, ссыканул и заявление не стал писать. Слабак! Но ничего… Был у меня и запасной план, вот только от тебя нужно было избавиться побыстрее. Не то чтобы ты сильно мешала… – Дина закурила, стряхиваю пепел прямо на мой любимый шелковый ковёр. – Просто оказалось, что и ты вдруг стала ему дорога. Тут и придумала я идеальную схему, как развести Дония. И та попойка, после которой он проснулся в моей квартире, как раз кстати пришлась. Ну? Николай Вероникович, рассказать, как он меня драл всю ночь? Рассказать? Начали мы ещё на лестничной клетке, а потом он раскладывал меня на любой удобной поверхности. И член у него такой красивый… Ровный, толстый, а головка такая дерзкая, плотная, когда входит – сдохнуть хочется…
Каждое её слово ножом лупило по сердцу. Но держалась. Смотрела в её глаза и понимала, что врёт. Врёт… Специально.
– И на колени он ставит так жестко, требовательно! Ну? Ставил на колени?
– А я сама вставала на колени, – зашипела я и схватила её за щиколотку, сдёргивая со своего кресла на пол. Дина шлёпнулась лицом прямо в груду осколков, а я с силой схватила её идеально уложенную копну чёрных волос, елозя прямо по стеклу. Высвободить удалось лишь одну руку, поэтому я навалилась и грудью, чтобы эта змея выбраться не смогла. – А теперь я расскажу тебе, как он меня брал… Нежно, глубоко, любя. Ты, гадина, только мечтать теперь о нём будешь! Слышишь? Мечтать!
Я орала, как ненормальная, накручивала пряди на кулак и выгибала её тонкую шею. Сама не знаю, откуда во мне эти силы взялись. Но единственное, что я понимала – что не отдам ей ни любимого, ни ребёнка. Порву суку… Порву… По ленточкам разрежу.
– Отпусти! – заорала Дина, опомнившись от шока, и рванула, оставляя в моей руке приличную долю своих волос. А мне вдруг смешно стало, я размахивала ими, как флагом.
– Иди ко мне. Давай!
– Ты сдохнешь здесь! – Дина бросилась на меня, а всё, что я успела – перевернуться на живот. Девочка моя…
