его мама держит на руках маленького пухлого мальчика в костюме снеговичка, а на фоне них огромная компания людей.
— Всех накормили? Им понравилось? Устали? — Обращается мама Влада сразу ко всем, после того как нам пожелали всего, чего только можно представить.
— Юлия Владимировна, я этот Новый год благодаря вам никогда не забуду! — Говорит Даня.
— А как салют? — Спрашивает папа Влада. — Удался?
Потом он обращается поочерёдно и интересуется, как у кого дела, и выслушивает постоянные благодарности и хвальбу.
— Пап, а это Полина — девушка Платона и её подруга Алина.
— Да, я знаю, Влад! Девчонки, привет! Как доехали? Не потерялись? Нравится вам у нас? — Обращается к нам Константин Юрьевич.
— Откуда ты их знаешь? Ты что, был в курсе? — Не даёт нам ответить Влад.
— Я всегда всё знаю! — Улыбается ему отец. — Пора запомнить!
Мы рассказываем ему даже про лося и как тридцать минут пытались безуспешно перебраться через забор.
— Девчонки, мой недочёт, — вздыхает Константин Юрьевич. — Лёг поспать перед Новым годом. Хотел заранее вам открыть ворота и забыл. Хорошо, что вы додумались к нам в деревню заехать, и как вам удачно Михалыч подвернулся!
После звонка родителей Влада все немного стихают, после плотной загрузки салатами парни перестают задирать друг друга, и мы уже по-настоящему наслаждаемся праздником.
Алина ушла переодеться в вечернее платье и уснула. Видимо, вымоталась после дороги с непривычки.
Мы сидим в обнимку с Платоном у камина и просто молча смотрим на языки пламени и едим мандарины. Нам так хорошо, что хочется просто молчать и обниматься. Кажется, ещё чуть-чуть, и Платон замурчит в моих объятиях. Эльдар и Влад наигрывают что-то новогоднее на фортепиано, и я искренне наслаждаюсь атмосферой, которая царит у ребят.
— Ребятушки, — подходит к нам Ника, — я так рада за вас! Полюсь, ты такая умница, что приехала! Вам надо заканчивать ссориться, вы такие сладкие!
— Ник, конфликт — это не всегда плохо, часто это способ улучшить коммуникацию. Без ссор никак, — говорит Платон.
— Не знаю, мы ни разу не ссорились за год с Эльдаром, я даже не понимаю, как это и зачем мне с ним ссориться. И коммуницируем мы прекрасно.
— Вообще ни разу не ссорились? — с удивлением спрашиваю.
— Нет. Я даже представлять не хочу, как это, да я через минуту сойду с ума без Даруси, — говорит Ника и с обожанием и нежностью смотрит на своего любимого. — Всё, не мешаю!
С первых аккордов узнаю новогоднюю мелодию Аббы, её очень любит Дарина, и смотрю, как Даня с Даной танцуют, а Ника и Аня, пританцовывая, собирают посуду. Хочу встать и им помочь, но Аня машет мне рукой, чтобы сидела на месте.
— Пупс, давай сбежим? — шепчет мне Платон. — Для приличия мы пересидели!
Я не успеваю кивнуть, как он уже вскакивает с дивана, поднимает меня, берёт за руку и ведёт через гостиную, мимо играющего Влада, который подмигивает нам.
Аня понимающе улыбается.
— Счастливого Нового года, пупсики! — слышим мы вдогонку Даню, а у меня сердце колотится так, будто мы и вправду совершаем побег.
До нас доносится какая-то до боли знакомая новогодняя мелодия, и мы радостные бежим по длинному коридору в самый конец дома. Платон заводит меня в нашу спальню и закрывает за собой дверь. Я ахаю от красоты, у меня ощущение, что я попала в книгу и живу сейчас жизнью кого-то из героев девятнадцатого века. Это не спальня, это покои!
— Тош, мне надо пару минут! Там туалет? — Показываю на дверь в углу комнаты, хватаю свою сумку и мчусь переодеваться.
Смотрю на себя в зеркало, немного стесняюсь, но выглядит этот комплект Санты действительно пикантно. Думаю, Платону понравится. Накидываю сверху шёлковую рубашку от рождественской пижамы, которую мне подарила Дарина, и выхожу к нему. Его взгляд падает на мои голые ноги — голодный и горячий, и у меня внутри всё сжимается от знакомого сладкого напряжения. Боюсь представить, что будет, когда он увидит, что под ней. Эта мысль обжигает мои щёки, и я смущённо улыбаюсь.
— Иди сюда! — подзывает меня Платон, он стоит у окна, за которым безмолвствует заснеженная природа. Я подхожу, и он включает свой айпад, установленный на подоконнике, — новогоднее поздравление президента. Протягивает мне бенгальскую свечу и бокал шампанского. — Лапуль, давай встретим Новый год вместе? Так, как должны были?
— Да-а-а, — только и могу вымолвить я, охватываемая эмоциями.
Платон ласкает меня своим взглядом и поджигает свечу, пока куранты отбивают последние секунды моего самого трагичного и одновременно самого счастливого года. Я утираю слёзы и пытаюсь собраться, но меня разносит от чувств.
— Все наши проблемы были от недоверия и страха. Поэтому я даже свои желания буду вслух загадывать. Хочу, чтобы девушка, стоящая передо мной, отныне плакала только от счастья! — Говорит Платон с какой-то новой взрослой и осознанной ответственностью и одновременно нежностью и делает глоток шампанского.
Его взгляд сейчас твёрдый, но безумно тёплый. Я знаю, что его пожелание — не сказка, а обещание. И он будет изо всех сил стараться его выполнить.
— А я хочу, чтобы мы больше никогда не ссорились! Никогда! Чтобы любую невзгоду мы встречали вместе! — Делаю глоток, только чтобы смочить губы.
Платон отставляет свой бокал и забирает мой. Притягивает меня к себе и целует. Нежно, почти благоговейно, будто закрепляя наши желания и обещания самим себе. Наши поцелуй немного солоноват от моих слёз и сладковат от шампанского. Одновременно терпковат. В нём нет спешки, в нём сейчас наша выстраданная друг в друге уверенность.
— Люблю тебя безумно! — шепчет мне.
— И я тебя, — шепчу в ответ и делаю шаг назад. — С Новым годом! Я не успела тебе подарок подготовить! Только это…
Я медленно расстёгиваю одну за другой жемчужные пуговицы на шелке. Рубашка расходится, открывая красный атлас, кроличий мех и… отсутствие лифа. Я вижу, как в его глазах вспыхивает огонь — не просто желание, а что-то дикое, необузданное.
Он не говорит ни слова. За наносекунду преодолевает расстояние между нами, и его руки впиваются в мои бёдра, прижимая меня к себе так сильно, что я забываю, как дышать. Его губы находят мои — это уже не поцелуй, а присвоение. Немое, страстное спасибо на мой презент.
