собой даже на улицу. В квартире осталась кое-какая одежда. — Ну же, идем!
Дилара, наконец, поднялась и схватила меня за руку. Да так, что я едва не зашипела от боли.
— Не бежим, идем спокойно, чтобы не привлекать внимание, — говорила я подруге. — Из окна они нас не заметят. Все хорошо.
— Все хорошо, — повторила за мной Дилара.
Мы пересекли двор, завернули за дом и около крыльца действительно встретили парней, которые только что подбежали к нему. Покупок у них не было — из-за моего звонка они бросили все и кинулись к нам.
— В машину, — коротко бросил Леха.
Его автомобиль как раз был припаркован поблизости. Мы быстро сели в нее, и он надавил на газ. В окнах проплыл один двор, второй, третий… Мы выехали на оживленный проспект и смешались с потоком других машин. Но с облегчением выдохнули только спустя минут десять, когда оказались в другом районе.
— А я же сказал, что нужно брать с собой личные вещи, — гордо заметил Леха, неспешно руля. — Так что мы удачно сбежали.
— Как они нас вообще обнаружили? — хрипло спросила Дилара.
— Наверное, Саша призналась отцу, — сказала я задумчиво, хотя верить в это не хотелось. — Хотя у этих людей наверняка было много возможностей найти нас. Но эта — самое простое объяснение.
— Нам нужно разделиться, — вдруг сказал Дима. — Прямо сейчас.
— Не понял, — нахмурился Леха и глянул на друга.
— Они уже вышли на нас один раз. Могут выйти и второй. Вчетвером прятаться сложнее. Да и вас не хочу опасности подвергать.
— В скримерах компания друзей всегда разделяется, а потом все по очереди умирают, — испуганно сказала Дилара. — Может, не стоит?
— Жизнь — это не фильмы, — ответил Дима, в очередной раз обернувшись назад — проверял, нет ли погони. Пока ее не было. — Нужно думать логически. Повторюсь — четверым прятаться сложнее, чем двоим. А рядом со мной еще и опасно. Я бы и Полину с вами отправил. — Его взгляд остановился на мне и почему-то потеплел. — Но она решила поиграть в героиню.
— Нет, Дим, — ответила я и ласково погладила его по руке. — Я просто хочу помочь тебе. И чтобы те, кто виновен в гибели папы, понесли наказание.
Одно лишь воспоминание о нем вызвало горячую волну ненависти в голове.
— И куда мы все пойдем? — хмуро спросил Леха. — Вы налево, мы направо?
— Примерно так, мистер Ресничка, — усмехнулся Дима.
— Да отцепись ты от моих ресниц, придурок. Я за тебя вообще-то переживаю.
— Потом, когда все закончится, покажешь Лорда? — спросил Дима. В его голосе промелькнула тоска.
— Я тебе его отдам, — отозвался Леха. — Он по тебе скучает.
— Думаешь, помнит?
— Помнит. Сейчас Лорд у матери, она его с собой в деревню взяла. Мать всегда говорит: у собаки взгляд, будто она все время хозяина ждет. — Леха вздохнул.
— А я тебе Обеда не отдам, — вмешалась Дилара. — Он теперь глава нашей семьи… Пушистый, важный и наглый. Мама любит его больше, чем нас с сестрой.
Дима улыбнулся.
— Спасибо, что взяли их себе. Я отплачу за это. Когда-нибудь.
— Ты реально хочешь разделиться сейчас? — вздохнул Леха.
— Да, — твердо решил Дима, и я поддержала его. Считала, что он прав. А Дилара и Леха не должны пострадать.
В итоге Леха высадил нас на соседней улице. Где-то неподалеку Дима оставил одну из заранее арендованных на подставное имя машин — человеком он оказался продуманным. Три года вдали от дома многому его научили.
Договорившись держать связь, мы быстро попрощались с Диларой Лехой. И ушли, растворившись в полутьме дворов. До машины Димы, припаркованной около одного из домов, мы дошли минут за пятнадцать. Все это время мы держались за руки и молчали. Наверное, в тот момент я окончательно поняла, что со своим человеком даже молчать комфортно.
— Куда едем? — спросила я, усаживаясь на переднее сидение.
— На кладбище, — сказал Дима, заводя двигатель. И я вздрогнула.
— Что? Зачем? Думаешь, там безопаснее всего? — хмыкнула я.
— Там спрятана флешка. Деньги. Запасной телефон для связи, — пояснил он. — Меня уже потеряли. Заберем все и остановимся в каком-нибудь придорожном отеле.
— Поняла, — кивнула я. И перед тем, как он сорвался с места, потянулась за коротким, но теплым поцелуем, который подарил уверенность в том, что мы делаем.
Глава 53. О любви
Кладбище находилось за чертой города, к западу от реки, на обширной лесистой территории. Я никогда не была на нем, ведь Диму и его семью «похоронили» в другом месте. А вот Дима, похоже, нередко бывал здесь. Уверенно шел по аллее, затем свернул на узкую дорожку. Я шагала следом за ним, чувствуя холод, хотя погода стояла теплая. На кладбищах мне всегда было холодно и тоскливо. Вспоминался папа, его добрые глаза, теплые руки, широкая улыбка… А потом вместе с папой начал вспоминаться и Дима.
Едва только вспомнив о тех жутких годах, когда я считала Диму мертвым, я похолодела еще больше. То, что он жив, чудо. Мое персональное чудо. Второй шанс на счастье. И я должна сделать все, чтобы его спасти. Спасу его — спасу и себя.
Мы шли минут десять или пятнадцать, и каждый молчал о своем. Солнце золотило памятники и оградки, шелестели кроны деревьев, что росли за забором, пели песни птицы, и все казалось спокойным и будто нарисованным. Дима повернул еще раз и остановился у оградки, за которой высился простой черный памятник. Чуть помедлив, он вошел внутрь, а я шагнула следом за ним, мысленно здороваясь с той, к которой мы пришли. К его матери.
Ее звали Барсова Снежана Аркадьевна, и ей было чуть больше тридцати, когда ее не стало. Она широко улыбалась нам с памятника — эффектная блондинка с озорным взглядом, как у Мэрилин Монро. На нее наверняка засматривались мужчины. И Сперанский в свое время не стал исключением.
— Твоя мама была красивой, — тихо сказала я.
— Это старое фото, — не поворачиваясь, ответил Дима. Его голос был глухим. — Его сделали лет за пять до смерти. Потом она редко фотографировалась. Говорила, что ненавидит себя. Даже на
