Даниэла Стил - Зов предков

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108

— Просто не представляю, как ты можешь уезжать из такого красивого города, — вздохнул Марк, когда они проходили мимо ярко освещенного Нотр-Дама. При этом он пожал плечами и развел руками, характерные для французов жесты. Внешность у него тоже была типично французская — худое, очень подвижное лицо, и Бриджит нравилось наблюдать, как на нем поминутно сменяют друг друга самые разные выражения. Тед был совсем другим: лицо у него было с резкими чертами, хотя и красивое, но несексуальное. В лице же Марка, особенно в его крупных подвижных губах, таилась глубокая чувственность, которую Бриджит изо всех сил старалась не замечать.

— Да, должна признаться, что покидать Париж мне грустно, — сказала она со вздохом. Ей действительно было жаль расставаться с Парижем и Марком, к которому она начала привыкать. Бриджит, однако, понимала, что не может оставаться здесь вечно, особенно после того, как выполнила все, что наметила, к тому же ей не хотелось, чтобы индейская прапрапрабабка превратилась для нее в своего рода «пунктик». Она узнала о Вачиви все, что смогла, теперь ей осталось только передать собранные материалы матери. В конце концов, идея принадлежала Маргерит, сама же Бриджит была просто исполнительницей, правда, очень заинтересованной исполнительницей. Она буквально влюбилась в Вачиви, однако теперь пришло время заняться и собственной жизнью. И может быть, думала Бриджит, ей повезет в этом так же, как повезло в работе над историей семьи де Маржерак.

Они еще немного прошлись вдоль Сены, потом сели в машину и двинулись к площади Трокадеро, откуда открывался чудесный вид на ночной Париж. Эйфелева башня вздымалась перед ними во всем своем великолепии: как раз в тот момент, когда они выходили из машины, она точно по заказу вспыхнула красочной иллюминацией. Любуясь переливами пронзавших сумерки световых лучей, Бриджит невольно вздохнула: этот последний вечер был самым прекрасным из всех, что она провела в этом городе. Как завороженная, она стояла и смотрела на освещенную башню и на расстилающуюся перед ней панораму Парижа. Не в силах оторвать глаз от игры огней, Бриджит даже не отстранилась, когда Марк обнял ее и поцеловал. Прошла словно целая вечность, прежде чем она опомнилась; сначала Бриджит собиралась отчитать Марка, но потом поняла, что делать это ей вовсе не хочется. И, наверное, такова была магия весеннего Парижа, что она сама обняла Марка и поцеловала в ответ.

Никаких сомнений Бриджит не испытывала — все они как-то сразу улетучились из ее головы. Она знала только одно — этого мгновения, этого волшебного вечера она не забудет никогда. И кем бы ни был — или не был — для нее Марк, он ей очень нравился, нравился настолько, что если бы не отъезд, она была бы готова для него и на большее. Увы, уже завтра Бриджит покидала Париж, и поэтому этот романтический вечер и поцелуй на фоне Эйфелевой башни будут, скорее всего, единственным, что останется ей на память об увлекательном путешествии на родину предков. И ничего большего нельзя было и желать, ибо Бриджит вовсе не была влюблена в Марка настолько, чтобы потерять голову. А терять голову она не хотела, да и не могла себе позволить. Любое продолжение только все усложнило бы — усложнило настолько, что ни он, ни она не сумели бы найти приемлемого выхода из положения. Нет, подумала она, пусть все остается простым, понятным и… приятным.

Наконец они разжали объятия, и Бриджит улыбнулась. Марк хотел что-то сказать, но тут к ним подошел мальчишка-араб, торговавший маленькими копиями Эйфелевой башни. Башенка даже светилась, как настоящая — стоило только нажать кнопку, и Марк полез в карман за бумажником. Взяв из рук парнишки сувенирную башню, он протянул ее Бриджит.

— На память, — сказал Марк. — На память обо мне, о Париже и о сегодняшнем вечере, который стал лучшим в моей жизни.

Между тем час был совсем поздний, и вскоре они уже возвращались в гостиницу. По дороге они почти не разговаривали — все, что нужно было сказать, они друг другу уже сказали. То, что Бриджит не собирается переспать с ним перед отъездом, было ясно обоим, поэтому Марк ни о чем не спрашивал, а Бриджит не пыталась ничего объяснять. Она возвращалась домой, и не исключено было, что они никогда больше не увидятся или увидятся очень не скоро. Это, впрочем, не мешало им с благодарностью вспоминать проведенные вместе дни и часы, доставившие обоим истинное удовольствие. Кроме того, Марк очень помог Бриджит в ее исследованиях, и, прощаясь с ним у входа в отель, она еще раз горячо поблагодарила его за все, что он сделал.

— Спасибо тебе огромное, Марк, — сказала она, прижимая к груди пакет с сувениром. — Мне было очень хорошо с тобой, и не только сегодня, но и… вообще.

В самом деле, без Марка и поездка в Бретань, и поход в Национальную библиотеку, и даже обеды и ужины в кафе и ресторанах были бы совсем другими, к тому же они не только шутили и смеялись, но обсуждали и многие серьезные вещи, и Бриджит, нисколько не преувеличивая, могла сказать, что многое узнала и многому научилась.

— Надеюсь, ты скоро вернешься, — сказал Марк и грустно улыбнулся. — Или я приеду в Бостон, чтобы увидеть тебя. В конце концов, это не так уж далеко, — добавил он таким тоном, словно пытался в чем-то себя убедить, но оба знали, что кратковременные поездки «в гости» ничего не решат и что отныне каждый будет жить своей собственной жизнью.

— Надеюсь, тебе повезет и ты быстро найдешь работу, — сказал Марк.

— Я тоже надеюсь, — ответила Бриджит. — Как только вернусь домой, возьмусь за это дело серьезно. Может быть, что-то и подвернется.

— Конечно, подвернется, — согласился Марк и, порывисто прижав ее к себе, поцеловал еще раз — да так крепко, что на одно безумное мгновение Бриджит даже захотелось, чтобы назавтра она никуда не уезжала.

— Всего тебе хорошего, Марк, — задыхаясь, проговорила она, когда он наконец выпустил ее из объятий. — И еще раз спасибо за все.

— A bientôt! До скорого! — негромко отозвался он и, в последний раз коснувшись губами ее щеки, повернулся и быстро зашагал к машине, а Бриджит вошла в вестибюль гостиницы.

Поднявшись к себе в номер, она поставила сувенирную Эйфелеву башню на стол и включила подсветку. Глядя на перебегающие по башне огоньки, она задумалась: почему все-таки она не решилась лечь в постель с Марком? Что она теряла?

Ничего, сказала она себе. Да, могла потерять лишь собственное сердце, а ей этого не хотелось. Нет, подумала Бриджит, я поступила правильно. Зачем мне лишняя боль?

Смахнув непрошеную слезинку, она почистила зубы и, натянув свою целомудренную фланелевую рубашку, забралась под одеяло.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108