за этой романтической картиной.
— Кто? — удивленно спросила Светка.
Я мотнула в сторону Димы, и у подруги округлились глаза.
— Он давно там стоит?
— Не знаю. — Дима направился к нам.
— Добрый вечер. Я так понимаю, все собираются расходиться?
— Да, Свете завтра на учебу, и Насте, я думаю, тоже.
— Правильно думаете, вы можете ехать, с Анастасией я разберусь. — Дима прошелся по мне взглядом, отчего у меня заалели щеки, и если бы не освещение клуба, это было бы слишком заметно.
— Мы и правда, пожалуй, пойдем. Настя, пока дорогая, потом созвонимся. — Мы поцеловались со Светой в щеку, и они ушли.
— Ну что, как себя чувствуешь? — спросил Дима, когда сел рядом со мной. Я не стала дожидаться и сделала то, о чем мечтала буквально пару минут назад. Положила голову на его плечо и крепко схватилась за руку. — Так много выпила, что пробило на нежности?
— Просто я соскучилась. А как ты тут оказался? Меня вроде Егор должен был забрать.
— Я сказал ему, что сам заберу. У него сегодня работы было много.
— У тебя тоже.
Дима ничего не ответил.
— Почему мне кажется, что ты на что-то или на кого-то злишься? — я прислушивалась к его дыханию, и оно было учащенным.
— Тебе показалось. — Опять односложно.
— Ладно, поехали тогда домой. — Я встала с дивана и почувствовала, как Дима взял меня за руку и стал поглаживать запястье большим пальцем. По руке почти сразу побежали мурашки. — И все-таки ты сегодня странный.
— Насть, — Дима встал и развернул меня к себе. — Скажи, ты…
— Что я?
— Нет, ничего. Поехали домой. — Дима, не отпуская моей руки, направился к выходу.
Мы сели в машину и поехали. От теплого воздуха меня разморило еще больше, и я пыталась говорить совсем мало, чтобы не выдавать слегка заплетающегося языка. Плюс меня начало укачивать, и перед глазами все поплыло.
— Все нормально? Может, остановиться?
— А мы можем к тебе поехать? Не хочу домой в таком состоянии.
Несколько минут молчания. Может, не услышал?
— Хорошо, — ответил он и развернул машину. — Не засыпай, скоро будем на месте.
Я кивнула и стала разглядывать ночные фонари, который мелькали за окном. От этого быстрого движения даже голова слегка закружилась. Минут через десять мы были возле его дома. Как добрались до квартиры, я помнила смутно. Кажется, Дима меня даже поддерживал, пока мы поднимались по лестнице, потому что лифт благополучно сломался. Я умылась в уже хорошо знакомой ванной, почистила зубы своей щеткой и приняла горячий душ, чуть не уснув прямо там. Накинув чистый мужской халат, который Дима галантно одолжил, я прошла в спальню и увидела расправленную кровать. Темно-синие шелковые простыни манили меня в свои объятия, и я стала сладко зевать. Я быстро переоделась в пижаму, которую специально оставила здесь, и, вместо того чтобы лечь спать, отправилась искать хозяина квартиры.
— Дим? Ты здесь? — я увидела его в кабинете работающим за ноутбуком. — Ты не идешь спать?
— У меня работы много, надо на завтра кое-какие документы подготовить. Ложись без меня, я позже приду, — ответил он, не отводя глаз от экрана.
— Ладно, спокойной ночи.
Я тихо прикрыла за собой дверь и скрылась в спальне. Кровать мне показалась слишком большой без него. Было совсем неуютно, но сон так настойчиво мною овладевал, что я не заметила, как уснула.
Глава 37
Настя вошла в комнату так тихо, что Дима и не заметил ее сначала. Он кинул на нее быстрый взгляд, который она, кажется, и не заметила, потому что в тот момент разглядывала кабинет, и вернулся к пустому экрану ноутбука, где был открыт рабочий стол. Он любил Настю, но одна лишь мысль, что она его не любила, а лишь использовала в своих целях, пробирала до холодного пота. Он был готов после клуба отвезти ее домой и облегченно вздохнуть, потому что ее болезненного присутствия просто не было бы, но она захотела к нему. Почему Дима не настоял на своем? Может, он мазохист? Ведь забрать ее из клуба было его идей. Почему? Из-за того, что беспокоился? Конечно. Он даже переубеждать себя не будет насчет этого. Дима приехал примерно через час после того, как ребята пришли в клуб. Он не светился и не давал о себе знать, просто наблюдал за тем, чтобы Настя и ее подруга были в относительной безопасности. Он смотрел на то, как она самозабвенно танцует и хотел лишь одного. Быть с ней рядом. Но все, что делал Дима, — это продолжал стоять на месте, наблюдая со стороны. Опять слишком много выпила. А утром, как всегда, будет болеть голова. Он уже знал, что будет делать, но оттягивал этот момент как только мог. Пока ему просто хотелось смотреть на то, что его маленькая девочка наслаждается жизнью и не знает о том, на какое количество кусочков разбила сердце того, кого ждала все эти шесть лет. А может, она даже не вспоминала о нем все это время?
— Ты не идешь спать? — спросила она, глядя на него с таким желанием, что он ответит «иду». Но это было выше него.
— У меня работы много, надо на завтра кое-какие документы подготовить. Ложись без меня, я позже приду. — Никакой работы у Димы не было, и он ужасно хотел спать.
— Ладно, спокойной ночи.
Настя ушла, прикрыв за собой дверь, и Дима выдохнул, опустив голову на сложенные на столе руки. Ему казалось, что он может уснуть прямо сейчас в этом неудобном положении. Поэтому он встал и, подойдя к окну, впустил в кабинет прохладный воздух. В последнее время ему будто стало не хватать кислорода. Как будто тем письмом Настя забрала у него возможность дышать. Он снова достал пачку сигарет, которая из нижнего шкафчика переместилась в задний карман джинсов. Дима выпустил горький дым и стал разглядывать синее небо, на котором не было видно ни одной звездочки. Он простоял так до тех пор, пока кожа не покрылась от холодка мелкими мурашками. Выйдя из кабинета, Дима налил стакан воды и вытащил из домашней аптечки таблетку от похмелья. Он тихо приоткрыл дверь в спальню, где мирно спала Настя, одной рукой обняв одеяло будто мягкую подушку, а вторую свесив с кровати. Она всегда рассказывала, что в детстве так не делала, потому что боялась, что ее может что-то схватить. Теперь не боится. Дима присел на корточки и посмотрел на бледную руку с чуть налитыми кровью от положения венами. Он поставил пластинку и
