пожала плечами.
— Хочешь поговорить о Лендоне?
— Лучше я заново переломаю себе все кости, которые ломала раньше. По ощущениям, наверное, будет так же. — Она поправила солнцезащитные очки и отмахнулась от темы, как умеет отмахиваться только Рейчел. — Кстати, ты видела трейлер?
— Какой трейлер?
— Как я понимаю, они выложили на канале трейлер своего документального фильма и пытаются набрать миллион просмотров до завтрашнего выступления.
— А… — Мне не нравилось, что я наглухо выпала из круга Мятежников, но мне было необходимо личное пространство. — Нет. Я не видела трейлер. Но я обещала Пенни, что приду посмотреть тренировку. Ты, наверное, не захочешь пойти со мной?
— Не захочу. Как ты со всем этим справляешься? То есть у тебя были экзамены, и я знаю, что ты любишь прятаться за учебой, и все же…
Я присела на ее шезлонг и провела пальцем по краю своих черных шорт. Раньше я боялась выставлять ноги на солнце, потому что шрамы сильнее выделяются на фоне загара, но теперь не боюсь. Эти шрамы — такая же неотъемлемая часть меня, как веснушки на носу или цвет глаз.
— Я не знаю, — честно ответила я. — И не знаю, как об этом говорить с тобой. Ты моя лучшая подруга, но ты его бывшая, и все это так странно. Когда я думаю о вас двоих, меня реально тошнит.
Рейчел подняла солнцезащитные очки на лоб.
— Лия, я люблю тебя как сестру. Мы с Уайлдером встречались два с половиной года назад, это было давно, и если бы я составляла рейтинг всех своих отношений по важности, то наши с ним стояли бы где-то на четвертом месте, да и то лишь потому, что они привели меня к Лендону. — Рейчел поморщилась, словно даже его имя, произнесенное вслух, причиняло ей боль. — Лендона я любила… и думала, что это взаимно, особенно когда он ушел из команды Мятежников ради меня. Но это был месяц X Games, и все было слишком напряженно, так что, когда Уайлдер поставил ему ультиматум, Лендон выбрал команду. Мне казалось, моя жизнь закончилась. Для меня он был десяткой, а потом стал нулем. А что для тебя Уайлдер? По десятибалльной шкале.
— По десятибалльной — одиннадцать, — призналась я. — Хотя, наверное, так быть не должно. Этот парень не славится моногамией.
— Он проявлял интерес к другим девушкам с тех пор, как вы вместе?
— Нет. С ним я всегда себя чувствовала единственной и особенной. — Я закрыла глаза. — Но теперь я уже и не знаю: то ли и правда была для него единственной, то ли он просто пытался добиться, чтобы я оставалась на корабле до твоего приезда. Когда я думаю обо всем, что он сделал… как он все распланировал, чтобы ты поехала в этот круиз… и что, может, для него я была просто винтиком… средством для достижения цели… я задыхаюсь. В прямом смысле слова.
— Я видела, как он на тебя смотрит. Для него ты не просто винтик. Может быть, в самом начале что-то такое и было, но сейчас… Как он тебя умолял! Будь ты просто средством для достижения его цели, он бы не стал добиваться тебя теперь. Уайлдер никогда ни к кому не привязывается, никогда ни о чем не умоляет и никогда не извиняется, а с тобой все иначе. Хотя теперь ему вроде как и не нужно извиняться и умолять. Его план сработал. Я уже здесь и готова остаться.
— Ты готова остаться? Ты уверена?
Мой голос дрожал от волнения. Она уже говорила об этом, но мне нужно было убедиться.
— Да. Если ты хочешь остаться, я тоже останусь. Когда-то я позволила Лендону разрушить мне жизнь. Я не позволю ему разрушать ее снова. Если придется прятаться от него в коридорах — значит, я буду прятаться. Мне, в общем, нетрудно.
Я обняла подругу, не обращая внимания на то, что ее крем для загара испачкал мою футболку.
— Я так по тебе скучала.
— Я тоже скучала. Без тебя я совсем потерялась, а ты была на другом конце света и потерялась сама. — Рейчел рассмеялась.
— Да, но знаешь, что самое странное? Я как будто нашла себя. Благодаря Пакстону, который подталкивал меня, принимал и любил. Рейч, что мне делать?
— На этот вопрос я тебе не отвечу. Ты прекрасно справлялась сама, и, если по правде, окажись я здесь с самого начала, сделала бы все возможное, чтобы уберечь тебя от Уайлдера, и это была бы большая ошибка. Ты узнала его в сто раз ближе, чем знала я, и ты… — Она указала на мои голые ноги. — С ним ты просто преобразилась, и это прекрасно. Я-то переживала, как ты тут без меня, а теперь рада, что все получилось именно так.
— Я тоже рада, — сказала я. — Я просто не знаю, смогу ли ему доверять.
— Тут тебе надо решать самой. Никто другой — даже Уайлдер — не сделает за тебя этот выбор. Но мы обе знаем, как редко случается настоящая любовь, и если у вас все действительно по-настоящему, то боритесь за свои чувства. А во всем остальном разбирайтесь по ходу дела.
— Не глядя, куда это нас приведет? И что будет, когда закончится круиз?
Рейчел улыбнулась:
— Мне кажется, для начала оно приведет к тебе в комнату, а потом на тренировку в выставочном центре. А дальше все зависит только от тебя.
— Ко мне в комнату?
Подруга улыбнулась, пожала плечами и запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.
Я вошла к себе в спальню и обнаружила на кровати сверток из красной папиросной бумаги с открыткой в красном конверте, лежавшей сверху. Явно от Пакстона. С толстым намеком.
Мои руки дрожали, когда я открывала конверт. На открытке была фотография одного из песчаных пляжей на Миконосе. У меня защипало глаза. На обороте Пакстон написал:
Вот мое самое главное. Ты говорила, что хочешь прикоснуться к любви, и ты к ней прикоснулась. Прикасаешься к ней с каждым вдохом и выдохом. Я знаю, что я все испортил. Я знаю, ты думаешь, что мне нельзя доверять. Но ты сама говорила, что хочешь понять, сможешь ли отпустить прошлое и позволить кому-то тебя полюбить… Отпусти прошлое, Лия, потому что я уже тебя полюбил. И люблю.
Я отложила открытку и развернула оберточную бумагу. Внутри была фотография в рамке. Наша с ним фотография с Миконоса. Когда Пакстон успел ее распечатать?
Я провела пальцем по нашим фигурам на снимке, и у меня перехватило дыхание. Не только от выражения
