была стать твоей. Они знали и хотели овладеть мной, как клинком. Я пыталась, но не смогла пройти через это.
– Конечно, – горько усмехается он.
– Я не смогла, – огрызаюсь я. – Это противоречило всему, что я знаю, самой моей природе. Я не доводила дело до конца, но я не могла пройти через это. Я не могла убить тебя, потому что мне не все равно, хотя я, блядь, не должна была. Я знала, что это не принесет ничего, кроме боли, но я не могла этого сделать. Я отказалась от контракта и нарушила его, и из-за этого на меня было совершено покушение, а то, что было на тебя, разошлось по всему миру. Теперь они охотятся за всеми нами, и, чтобы добраться до меня, они используют вас, одних из единственных людей, которые мне дороги в этом мире.
– И почему мы должны тебе верить? – огрызается Николай. – Ты только что призналась, что предала нас.
– Потому что у нас нет выбора! – кричу я. – Они придут за всеми нами. Им все равно, что мы не доверяем друг другу. Если ты выдашь меня, они получат то, что хотят. Убей меня после этого и отправь в чертов ящик, мне все равно, но не мешай мне спасти единственного человека, который по-настоящему любит меня.
– Это все ложь, – сокрушенно шепчет Захар, глядя на меня, как на чужого.
Это ранит больше, чем что-либо другое, как нож, режущий мое сердце.
– Не все, я обещаю.
Он игнорирует меня и смотрит в сторону, в его глазах стоят слезы. Алексей и Николай быстро шагают к нему, стоя плечом к плечу, защищая его от меня.
Это разрывает мое сердце, пока я с трудом дышу, истекая кровью из тысячи порезов.
– Я клянусь тебе, Захар, это была не ложь. Все, что я тебе сказала, было правдой. То, что я чувствую, правда…
Он уходит, а я смотрю ему вслед, и сердце почему-то болит.
– Не разговаривай с ним больше никогда, Келли, – приказывает Алексей, его голос холоден. Это предупреждение.
Он убьет меня. Я вижу это в его глазах.
Желая покончить с этим и наказать себя, я бросаю ему нож.
Он смотрит на него, когда я разжимаю руки.
– Я не буду тебя останавливать. Перережь мне горло и покончи с этим или отпусти меня. – Я жду, держась за проблеск надежды, когда он останавливается передо мной.
– Брат, – зовет Николай, но Алексей не обращает на него внимания.
В его взгляде я вижу только лед, как и при нашей первой встрече. Я для него просто чужая.
Враг.
Он прижимает лезвие к моей шее, и мы смотрим друг на друга с расстояния в несколько дюймов.
– Все, о чем я прошу, это позволить мне умереть на ногах.
Он рычит, и я закрываю глаза.
– Мне жаль, что все так закончилось. Пожалуйста, скажи Захару… скажи Захару, что он заслуживает лучшего. Он заслуживает кого-то, кто действительно полюбит его так, как он хочет, чтобы любили его.
Давление исчезает, и клинок бросается к моим ногам. Я вижу вспышку правды в глазах Алексея, прежде чем он отворачивается и отгораживается от меня.
Он не мог этого сделать.
Даже зная правду, зная все, он не может убить меня.
Ему не все равно, возможно, он даже любит меня.
Мне больно только потому, что я знаю, что потеряла их всех. Они никогда больше не поверят мне, никогда не подпустят близко. Я навсегда останусь для них Келли, никогда Айрис. Никогда маленьким цветком. Ни маленькой лгуньей, ни моей любовью.
Я просто враг, как я и думала.
Последняя часть моего сердца разрывается, и я задыхаюсь от агонии, позволяя ей заполнить меня, зная, что я заслуживаю этого.
В конце концов, я только что разбила все три их сердца – сердца, о которых люди говорили мне, что их не существует.
Кто же был лжецом?
Сорок пятая
Айрис
Они не дают мне уйти. Алексей идет за Захаром, я полагаю, - не то, чтобы он говорил мне или даже смотрел на меня. Так долго я желала их ненависти, гнева и смерти, а теперь мне не хватает горячих взглядов, желания, смеха и улыбок, которые предназначались только мне. Все это исчезло, разрушилось, как наш фиктивный брак, и я скучаю поэтому.
Я скучаю по ним.
Я нуждаюсь в них. Я хочу прислониться к ним и облегчить свою боль, но я сделала это, и я не заслуживаю их. Я сворачиваюсь калачиком на диване в своей агонии, пытаясь забыть боль, мелькающую в их глазах, надломленный, дрожащий голос Захара и крики моего наставника.
Мне нужно двигаться, охотиться, но они не разрешают. Я пыталась уйти час назад, но Николай пригрозил связать меня, и я сдалась, поняв, насколько он серьезен. К тому же мне нужна их помощь, чтобы понять, кто их враг. У меня нет ничего, кроме времени, поэтому я обдумываю все, что сделала, и наконец понимаю, что жалею об этом. Я чувствую угрызения совести не только за то, что причинила им боль, но и за то, что использовала их. Возможно, они не были хорошими людьми, но и я тоже, и все же каким-то образом в темноте мы нашли друг друга.
Я нашла людей, которые приняли каждую мою извращенную, покрытую шрамами, испорченную часть.
Теперь там, где когда-то росла любовь, нет ничего, кроме ненависти.
Эти две эмоции так глубоко переплелись, что я знаю, что это не может быть ничем иным. Вот почему я потираю свою ноющую грудь, не понимая, почему она словно разрывается на части, и почему я с трудом перевожу дыхание, когда мой взгляд устремляется к ним.
Николай.
Его взгляд устремлен на меня, холодный, ровный и мертвый.
Он убийца, а не мой любовник.
Он смотрит на меня так, словно хочет только одного – затащить меня в свою комнату и убить, и я знаю, что если бы он это сделал, я бы позволила ему, если бы это облегчило боль, которую я видела в его глазах, в глазах его братьев.
Я бы умерла за них, потому что я заслужила это. Я знала, что они не были хорошими людьми, но они никогда не лгали мне об этой жизни. Они дали мне свободу и любовь, даже
