Но в последний момент останавливается. Мы ведь только притворяемся, и мой брат здесь.
— Да, не выгляди слишком влюбленным в меня, Кэллоуэй.
— Я очень стараюсь, — говорит он, и что-то трепещет у меня в груди. Нам нужно поговорить, думаю я. Мне нужно сказать ему, что я чувствую.
Еще один низкий, настойчивый звонок из моей сумочки. Я открываю ее, и то, что я вижу, меня не удивляет.
Вест бормочет: — Снова?
— Это ее шестой звонок за последний час. Может, мне просто стоит ответить, — говорю я. — Когда мама что-то задумала, она не остановится.
— Ты уже написала ей, что ты недоступна.
— Да, но ты же знаешь, какая она.
Он смотрит через плечо на гостей, стоящих на небольшом расстоянии. Двое из них уже дважды пытались привлечь наше внимание.
— Ладно, — говорит он. — Пойдем. Положим этому конец.
Он берет меня за руку и уводит в дом, через восточное крыло. Он находит дверь в библиотеку и открывает ее. Большая комната темная и тихая, и мы замираем прямо у двери.
— Ответь на этот раз, — говорит Вест, — и отчитай ее.
Я смотрю на свой телефон.
— Не уверена, что смогу это сделать.
— Сможешь, — говорит он. — Мы тренировались. Конечно, сможешь. Я здесь.
Я делаю глубокий вдох и отвечаю на звонок. На другом конце слышу взволнованный голос мамы.
— Наконец-то, — говорит она. — Я начала так волноваться.
— Не было нужды волноваться, — говорю я ей, не отрывая взгляда от Веста. — Я написала тебе всего двадцать минут назад, что со мной все в порядке.
— Да, но Раф сказал мне, что он разбирается с тем человеком, который нанял тех парней, чтобы запугать тебя, возможно, сегодня? И ты тоже можешь быть там?
На заднем плане щебечут птицы. Неудивительно, что она уже проснулась. Она в своей новой фазе: вставать очень рано и ходить на долгие прогулки. Интересно, как долго это продлится.
— Он не появится, — говорю я. — Даже если бы появился, я окружена охраной. Рафу не следовало... Я в порядке, мама. Я в порядке.
Она вздыхает на другом конце. Это один из тех покорных, драматичных вздохов, что я слышала всю свою жизнь. Это означает, что я сделала что-то не так. Это означает, что она собирается взвалить на меня свои эмоции.
Моя работа исправлять их. Моя работа угождать ей.
— Мне кажется, мы совсем перестали разговаривать, Нора. Раньше мы говорили почти каждый день, а теперь... — еще один вздох. На этот раз короче. — А ты в Америке... как долго ты там пробудешь? Я даже не знала о сегодняшнем вечере, пока мне не сказал мой сын.
— Как минимум до Показа Мод, — говорю я и встречаю глаза Веста цвета виски.
— Мне так нравилось, когда ты была в Париже. Лондон был тоже ничего, но…
— Мама, — говорю я, выдыхая. — У нас разница в шесть часов. Это не так уж много.
— Это значительно, — говорит она. — Я чувствую это, физически чувствую, как далеко ты от меня. — она снова вздыхает. — Я здесь, на прогулке, и подумала, что было бы приятно поговорить с дочерью. Разве это так уж неправильно?
Рука Веста снова находит мою талию. Его лицо непреклонно.
— У тебя своя жизнь, — беззвучно говорит он.
Я сохраняю легкий тон.
— Прекрасно, что ты хочешь со мной поговорить, мама, но я не всегда могу болтать, когда тебе удобно. Как я писала в сообщении, сейчас я занята.
— Я знаю, — говорит она, — Но я подумала, что все равно продолжу пытаться.
Передо мной лицо Веста напрягается. Конечно, он слышит. Моя мама говорит громко.
— Границы, — говорит он. И на этот раз он даже не пытается понизить голос.
Она расстроится.
Но, возможно, это не конец света.
Возможно, я могу пережить момент дискомфорта, если это подарит мне долгосрочный покой.
— Звонить мне восемь раз подряд не увеличивает шансы, что я возьму трубку. Если это чрезвычайная ситуация, это другое. Но это не было чрезвычайной ситуацией, — говорю я.
— Нора. — она наполняет мое имя таким укором, что еще несколько лет назад заставило бы меня отступить. Словно мне снова двенадцать, и я рассказываю ей о фильме, который хочу посмотреть. О виде спорта, который хочу попробовать. О девочке, которая была зла ко мне в школе. Нора, — говорила она, и я понимала, что пора замолчать.
Вест непоколебим, и я приникаю к его прикосновению, словно могу украсть часть этой уверенности.
— Я серьезно. Я не всегда смогу разговаривать, и это нормально. Я все равно люблю тебя. Мы все еще близки. Я на вечеринке, на которую очень хочу вернуться. Наслаждайся прогулкой, хорошо? В следующий раз я позвоню тебе.
На другом конце кратчайшая пауза. На этот раз без вздоха. Просто бойкий голос моей матери.
— Поняла. Хорошо повеселиться.
— Тебе тоже.
Я кладу трубку. Тишина оглушительна, нарушаемая только моим быстрым выдохом.
— Боже мой.
— Ты так хорошо справилась. — Вест наклоняется ближе, касаясь губами моего виска, словно жаждал этого последний час. — Как ощущения?
— Не так сложно, как я думала. Ужасающе. Восхитительно.
Это такая мелочь на общем фоне моей жизни. Я снималась в нижнем белье, ходила по подиуму, представляла свои дизайны сверстникам в школе моды. И все же это режет меня до глубины души.
— Противостояние семье изменит для тебя все. — его губы опускаются к моей щеке. Горячие, быстрые поцелуи, которые говорят мне, как он горд мной за это.
Я хватаю его за лацканы, и удивленный смех вырывается из меня.
— Кажется, я никогда раньше не говорила ей «нет» вот так.
— Моя храбрая, прекрасная девочка. — затем он целует меня полностью, губы к губам, и я таю в тепле этого поцелуя. В его одобрении. Возможно, я меняю одну форму угождения людям на другую, и, возможно, мне не следует так жаждать его комплиментов, но, возможно, меня больше не волнуют должны. Возможно, только мое собственное мнение имеет значение.
И с ним мне позволено просто быть собой.
— Уже не хорошенькая лгунья, да? — я улыбаюсь и выхожу из его объятий. Наши руки все еще соединены. — Я выйду первая. Найди меня потом.
— Всегда, бедовая.
Глава 55
ВЕСТ
Дверь закрывается за ней, и я не могу ждать. Я уже иду, чтобы снова открыть ее.
— Что, — говорит низкий, яростный голос позади меня, — Это было?
Кто-то сидит в кресле в углу, у бильярдного стола. Наполовину
скрытый в тенях. Я не видел его, не думал, что кто-то может быть здесь.
Эта комната закрыта для бала. Но, конечно, он знает здесь дорогу.
