в порядок.
Энцо зажег сигарету и помассировал виски. Я налил себе виски.
— Ты сказал, что был с Тирни, — проговорил я, стоя к нему спиной.
— Да, — прокашлялся Анджело, задыхаясь от своей крови, прежде чем выплюнуть ее.
Мне было на самом деле все равно, с кем трахалась моя сестра. Это было ее право — иметь роман с Анджело Бандини. Что меня беспокоило, так это то, что, если Анджело говорил правду — а у него не было причин лгать, учитывая, что я собирался спросить ее ровно через две минуты, — это означало, что личность насильника по-прежнему оставалась загадкой.
— Ты был с ней все время?
— Да. — Анджело теперь открыто плакал. Он был симпатичным парнем, но я не понимал, что в нем такого привлекательного. — Все время. Ты можешь спросить ее.
Я вспомнил, что Тирни отделилась от нас где-то ночью. На самом деле, я провел большую часть ночи в карточной комнате Велло, опустошая кошельки всех в игре в кости.
Я взял телефон и позвонил сестре. Она ответила на первый звонок.
— Ты трахалась с Анджело в ночь свадьбы Луки?
— Добрый вечер и тебе, братик, — саркастически поприветствовала она меня. — Я в порядке, а ты?
— Отвечай на вопрос, сестренка, — предупредил я.
Мгновение колебания. Она не хотела создавать ему проблемы с Ахиллом. Именно поэтому она пыталась отговорить нас от идеи, что он был нападавшим, когда мы обсуждали список вместе.
— Что он говорит? — осторожно спросила она.
— Он утверждает, что был с тобой в то время, когда пропала Лила.
Еще одна пауза.
— Если я отвечу честно, ты не сможешь позволить Ахиллесу убить его.
— Не позволю.
— Тогда да. Я могу подтвердить его алиби. Он был со мной всю ночь.
Я отключил звонок. Положил телефон.
Энцо вытер руку о рот.
— Черт возьми, этот ’o chiattillo 24говорит правду. А это значит...
Это означало, что мы вернулись к исходной точке.
Только без каких-либо многообещающих зацепок.
Анджело не был насильником.
Я не мог оставить это так. Не из-за своей гордости или даже гордости Лилы. А потому, что кто бы это ни был, он преследовал ее и нашего ребенка. Единственным утешением было то, что теперь, когда проблема с Братвой была решена, я мог полностью посвятить себя поиску этого ублюдка.
Я собирался убить этого ублюдка, даже если бы мне пришлось лично убить каждого человека из списка гостей.
— Развяжи этого ублюдка, — сказал я Энцо, отвернувшись от Анджело и поднимаясь по лестнице.
Назад к чертежной доске.
После того как я уложил Лилу в постель и сообщил ей, что Анджело не был нападавшим, я встретился с Тирни и Финтаном внизу, чтобы выпить пинту.
— Мы занимались этим как кролики в комнате Ахилла, — сказала Тирни, играя стебельком охлажденного белого вина, сидя напротив меня скрестив ноги. — Он удивительно ловкий и дикий, знаешь, для такого красавчика.
— Боже. Как будто мне и без того не нужна интенсивная терапия, — пробормотал я, глядя в свою кружку с пивом Guinness.
— Вы с ним все еще вместе? — спросил ее Финтан.
— Нет. Он порвал со мной, когда понял, насколько серьезно Ахилл относится к защите моей несуществующей добродетели. — Она надула губы. — Кстати, я очень надеюсь, что Ахилл был рядом, когда Анджело проболтался.
— Был, — подтвердил я, позволяя ей насладиться его страданиями. — И он сошел с ума.
— Правда? — Ее глаза заблестели от возбуждения.
Я кивнул.
— Энцо и я чуть не оторвали ему руки, пытаясь оттащить его от бедного ублюдка.
— Он влюблен в тебя, сестренка. — Финтан поднял пинту в знак приветствия.
— Я знаю. — Тирни покрутила вино в бокале, взгляд её стал отдалённым. Синяки были тщательно скрыты под макияжем. — Не могу дождаться, когда разрушу его жизнь.
— Он отрезал Анджело два пальца, — подразнил я ее.
Она поморщилась, но потом вспомнила, что она холодная стерва, которой должно быть все равно.
— Жаль. — Она откинулась на виниловую скамейку. — У него талантливые пальцы. Я всегда буду их с теплотой вспоминать.
— Эй. — Я бросил ей чипс. Она поймала его ртом, подняла брови и стала жевать.
— Добавь это к списку тем для разговора с твоим несуществующим психотерапевтом. — Она рассмеялась.
Мы замолчали, каждый из братьев и сестер потягивал свой напиток.
Я прокручивал в голове несколько вариантов того, кто мог быть нападавшим.
— Как дела у папы? — Тирни нарушила тишину.
— Отлично, да. — Финтан погладил подбородок. — Его депрессия, похоже, под контролем. Новые лекарства творят чудеса.
Это был самый хорошо хранимый секрет преступного мира — что мой отец всю свою карьеру боролся с депрессией. Я взял на себя его работу, когда мне было пятнадцать, и никогда не оглядывался назад. Как будто он ждал, когда появятся Тирни и я, чтобы наконец-то впасть в депрессию, как после убийства мамы. Я помню, что тогда совершенно не понимал его. Его отчаяние и неспособность двигаться дальше, идти вперед, вернуться в общество.
Но теперь мне все стало ясно.
Я тоже не мог представить себя без Лилы.
То, что он продержался так долго, не покончив с собой, было само по себе героическим поступком.
— Так что ты собираешься делать? — Финтан повернулся ко мне. — Теперь, когда Анджело предоставил тебе достаточное алиби.
Впервые в жизни я не был откровенен со своими братом и сестрой. Я не сказал им правду. Я просто сказал ему то, что хотел, чтобы думал мир. Я больше не мог доверять никому.
— Я отправлю ее на встречу с ним, если он когда-нибудь снова свяжется с ней. А потом я дам ему то, что он хочет, и удостоверюсь, что он убрался. Если ему нужны деньги, то пожалуйста.
Финтан кивнул.
— Не могу сказать, что виню тебя.
Тирни смотрела на меня с недоверием.
— А что, если он ей навредит?
— Почему он должен это делать? — спросил я. — У него было восемь месяцев, чтобы это сделать. Он дошел до нашей квартиры. Мог бы убить ее, когда она была под ним, если бы хотел.
Они оба посмотрели на меня с беспокойством.
Я постучал костяшками по столу.
— Еще раунд?
52
Тирнан
Через
