уровень цен по стране.
Эта эмпирическая работа, как бы важна она ни была, является лишь первым необходимым шагом на пути к тому, что, как мы надеемся, станет глобальной историей, увиденной и отраженной в распределении глобального дохода. Ведь очевидно, что данные о глобальном доходе содержат в себе целые повествования о Великой дивергенции, колонизации, порабощении, деколонизации, успешных и неудачных эпизодах роста, экономическом и политическом подъеме и падении наций. Все эти истории, по понятным причинам, отражаются на доходах, которые получают люди в разных частях света. Изучение данных по крупным странам позволяет нам увидеть, например, как снижение доходов на душу населения в Китае во время Великого скачка и Культурной революции увеличило вклад Китая в глобальное неравенство (сделав китайское население беднее) и привело к росту глобального Джини почти на два пункта, что является огромной величиной. Или как с начала 1980-х годов быстрый рост Китая привел к снижению глобального неравенства, особенно при заданных темпах роста на душу населения, когда Китай был относительно бедной страной. Теперь, когда этот период заканчивается, а средний доход в Китае превышает средний доход в мире, на смену могут прийти другие двигатели снижения глобального неравенства, возможно, Индия и Африка.
Повествование о глобальном неравенстве, о перестановке мест в распределении доходов между различными нациями и классами, еще предстоит вывести из этих данных. Но данные и некоторые первые попытки разработать такой глобальный нарратив уже есть. Отрадно видеть новые книги, в которых повествование о глобальном распределении доходов рассматривается как часть социальных наук в целом, а не только экономики. В идеале эмпирическая работа по глобальному распределению доходов будет сочетаться с широкими глобальными нарративами, характерными для школы Annales, в частности для работ Фернана Броделя и Поля Байроша, а также для теоретиков мировых систем. Именно поэтому в предыдущей главе я подчеркивал жизненно важную неомарксистскую связь между (системным) межстрановым неравенством и внутринациональным неравенством.
В работе, которую я имею в виду, я предполагаю полную интеграцию трех уровней понимания: Во-первых, межстрановое неравенство, влияющее на властные отношения в странах (включая политическое и экономическое господство, колонизацию и т. п.); во-вторых, внутристрановое неравенство, которое, как считали теоретики зависимости, может определяться и способствовать поддержанию неравномерных международных властных отношений (хотя оно также реагирует на внутренние классовые и другие расхождения); и в-третьих, глобальное неравенство между гражданами мира, где преломляются все эти точки зрения.
Мы также должны допустить возможность того, что силы глобализации создадут глобальную элиту и что вытеснение, скажем, богатых американцев богатыми китайцами с их первых мест в глобальном распределении доходов может не оказать большого политического эффекта на неравенство между странами или внутри стран, поскольку глобальный верхний слой может действовать на уровне, отличном от национальных государств. Если мы предполагаем, как и должно быть, что нынешняя глобализация приведет к появлению первой глобальной элиты, то социологи должны подготовиться к решению новых вопросов. Как появление такой глобальной элиты (или даже глобального среднего класса, если он будет создан) отразится на международных отношениях? Для демократии? На коррупцию и налогообложение? Это будут совершенно новые вопросы, которые традиционная социальная наука, всегда принимавшая национальное государство за единицу, в которой происходит большинство политических и социальных соревнований и событий, не изучала. И даже не предполагала.
a С точки зрения производственной функции, для квазификсации r, несмотря на рост соотношения K/L, требуется высокая эластичность замещения (больше единицы) между капиталом и трудом. То есть рост количества капитала недостаточно снижает (или, в предельном случае Пикетти, вообще не снижает) норму прибыли, и доля капиталистов в совокупном доходе растет.
b Следует, однако, отметить, что страны, которые не проводят или не публикуют обследования доходов населения, как правило, являются бедными или находятся в состоянии гражданских войн. Таким образом, в нашу статистику не попадают примерно 10 % беднейшего населения мира. Очевидно, что это вносит смещение в сторону уменьшения в оценки как глобального неравенства, так и глобальной бедности.
