Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
Система оздоровления неразрывно связывалась с трудовой общественной активностью. По месяцу Сухомлинский жил с ребятами в шалашах. «Мы поднимались на заре, любовались неповторимой красотой пробуждающейся после ночного сна природы, бродили по росе, умывались ключевой водой, привезенной в большой деревянной бочке и налитой в умывальники. Все было для детей наслаждением: и утренняя гимнастика, и обмывание тела по пояс холодной водой, и вареный картофель, и арбузы. После завтрака мы трудились…
Некоторые критики этого опыта находят в нем нечто идиллическое, пасторально-сентиментальное, не понимая, как необходимо для гармонического развития это универсальное единение человеческого духа и природы – величайшего источника воспитания.
Скрупулезно, шаг за шагом раскрывает В. А. Сухомлинский сложнейшие пути становления человеческой личности, для которой труд становится первейшей радостью, неодолимой человеческой потребностью. На основе исследований он убеждается в том, что истоки детских болезней, детской вялости, лености таятся в просчетах семейного воспитания. Именно с родителей начинает он воспитание детей, именно с заботы о здоровье детей начинает он нравственное воспитание. Он обнаруживает, что 20% малышей не завтракают утром, им есть не хочется, 30 % – едят утром меньше половины нормы, 28% – половину полноценного завтрака и только 2% завтракают так, как требует норма.
Отсутствие аппетита – грозный бич здоровья, источник недомоганий, болезней. И причина, как правило, в том, что ребенок по нескольку часов просиживает в душном классе (значит, надо чередовать уроки с трудом, с пребыванием на воздухе) или имеет место однообразие умственной деятельности (значит, надо разнообразить эти занятия, соединить их с физическим трудом).
«Я знаю много случаев, – рассказывал В. А. Сухомлинский, – когда отвращение к занятиям приводило к расстройству пищеварения и к желудочно-кишечным заболеваниям».
Вот почему он строил свою «школу радости» под открытым небом, вот почему сборы проводил у костра, пионерские игры – на свежем воздухе.
23. Без экологического воспитания немыслимо нормальное развитие ребенка
Еще до поступления детей в школу Сухомлинский договаривался с родителями, чтобы каждый ребенок приобщался к подлинно социальным заботам отца, матери, колхоза, школы. Еще до школы каждый будущий первоклассник получал для выращивания ягненка и об этом «теплом комочке жизни» заботился, неустанно ухаживая за ним. Представим теперь этого малыша с думами и заботами о ягненке. Представим тот момент первого соприкосновения маленького человечка с большой социальной задачей, первое рождение красоты труда, первое ощущение радости от проявления доброго чувства, пробудившуюся потребность испытать себя.
Разве можно отделить здесь трудовое начало от эстетического, а нравственное – от физического? Это великое единство интеллектуальных и физических сил ребенка, связанных с различными формами человеческого наслаждения, и есть отражение той самой гармонии, в которой так нуждается современное воспитание, современное общество.
24. Чтобы снять сопротивление воспитанию, надо менять тональность обращения к ребенку
Типичные конфликты во время завтрака такие:
– Я не хочу есть, – говорит ребенок.
– Съешь вот это… – настаивает мать.
– И это не хочу…
– Ну хоть чай выпей…
– И чай не хочу!
– Как же ты будешь заниматься? Это же невозможно…
Разыгрывается спектакль, в котором роли отработаны: страдающая мать и торжествующий ребенок. Заметьте, чем больше она настаивает, тем сильнее он сопротивляется. О том, что ребенок входит в роль и даже получает своего рода эгоистическое удовольствие от уговоров, свидетельствует многое. Есть дети, которые, прежде чем сесть за стол, даже если они очень голодны, несколько раз должны повторить: «А я не хочу». И это возражение звучит как ежедневная прелюдия перед едой. Сказал «не хочу» и после этого съел полный завтрак или обед. Не случайно педиатры рекомендуют не заставлять ребенка есть, а просто поставить перед ним пищу и даже, возможно, выйти на время из комнаты, где завтракает ребенок. Конечно, нет никакой гарантии, что он в первое же утро станет есть. Напротив, в некоторых случаях при изменении тональности обращения он может бросить вызов – уйти не позавтракав. Но даже в таком случае вы окажетесь в педагогическом выигрыше: будет сломлен сложившийся стереотип и подготовлена почва для установления новых отношений. Рассмотрим такой случай.
С Ниной Ивановной мы подробно обговаривали все возможные варианты обращения с Асей во время завтрака. По нашему предположению, Ася должна была возмутиться новой формой обращения. Так оно и случилось. Психологическая канва всего происшедшего в то утро представляет интерес, поэтому есть смысл ее воспроизвести. Завтрак был на столе, а Нина Ивановна не предлагала дочери сесть. Ася вертелась на кухне и не решалась сесть за стол непривычно, не было маминых уговоров.
– Ma, – капризно протянула Ася, – чего есть?
– Все на столе, – спокойно ответила мать. Ася ковырнула ложкой кашу:
– А чего здесь такое черненькое?
Мать промолчала.
– А чай сладкий? – не унималась Ася.
– Попробуй…
Возмущенная поведением матери, Ася встала из-за стола и, не попрощавшись, ушла обиженная. Вечером она жаловалась матери:
_ У меня на всех уроках живот болел и голова кружилась. Я ничего не соображала…
– Почему? – удивилась мать.
– Как это «почему»? – возмутилась дочь. – А что я ела утром? Глоток чая – и всё.
На следующее утро ситуация повторилась. Мать ласково сказала дочери: «Позавтракай как следует, чтобы снова живот не болел». И вышла из комнаты. В то утро Ася впервые без напоминаний хорошо позавтракала, убрала за собой посуду и молча ушла в школу.
Я рассказал об этом эпизоде другой маме, дочь которой тоже отличалась утренними капризами.
– Да это же ерунда, – сказала она. – Моя Светка только обрадуется и не будет есть. В том-то и беда, что она не хочет есть. Не в капризах здесь дело. Моя Света действительно очень слабенькая, ручки такие тоненькие.
Мне Света показалась вполне нормально развитой девочкой. И отнюдь не худенькая, руки у нее как руки. Румянец во всю щеку. Правда, заметна некоторая изнеженность.
– Скажите, – спросил я мать, – а вы обращаетесь с ней во время еды так же, как, скажем, в то время, когда вашей дочери было пять лет?
Мать, задумавшись, ответила:
– В общем-то так же.
– Так неужели вы думаете, что это нормально – обращаться с десятилетней девочкой, как с пятилетней?
На следующий день мать предложила дочери: «Ты уже большая. Ешь так, как тебе хочется».
Дочь расцеловала маму: «Наконец-то ты поняла, что меня нельзя пичкать, как младенца».
И отлично позавтракала.
Через два-три дня мать все-таки не выдержала и стала подсовывать дочке бутерброды, на что Света сказала:
– Мы же договорились с тобой, а ты опять за свое…
Известный немецкий педагог А. Дистервег, когда говорил о необходимости руководства детской самодеятельностью, приводил такую поговорку: «Пастух должен привести лошадь к водопою, но лошадь будет пить сама». Смысл таков: воспитатель должен сделать то, что ребенок не в состоянии сделать, остальное пусть делает сам.
Развитие самостоятельности, разумеется, не только не исключает, но и требует заботливого внимания к растущему человеку и разумного руководства его самовоспитанием.
Даже те несколько часов разлуки, когда мы не видим детей (они в школе, а мы на работе), сближают нас больше, чем иные долгие дни общения. Может быть, так случается потому, что с особенной силой обостряются наши родительские чувства: как он там, маленький, слабенький? Каково ему там, в школе? Учителя, товарищи, десятки обязанностей и кажущаяся абсолютная беспомощность нашего чада. Но если у ребенка все получается неплохо, мы втайне гордимся этим и даже сожалеем, что где-то перегибали в своей чрезмерной требовательности. Вместо ласки – накричали. Вместо сочувствия – пожурили. Вместо ободрения – посмеялись.
И решаем иногда там, на работе, возможно, в обеденный перерыв, а может быть, возвращаясь домой, непременно быть добрее к ребенку. И слова нежные наготове. А встречаемся (при этом видим: школьная форма разбросана по комнате, опять на диване молоток и плоскогубцы, руки грязные) – и наших добрых намерений как не бывало. Опять недовольство, упреки, выговор. Ну а если наш ребенок принадлежит к тем, за которыми вечно тянется длинный хвост самых разнообразных неприятностей и невзгод: плохие отметки, что-то потерял; «нечаянно» кого-то ударил – пришла мама потерпевшего; разбил стекло; «влюбился» и преследует девочку – ее родители жалуются, в школе Дон Жуаном прозвали. Тут уж, конечно, не до нежностей! Виноватому попадает как следует…
Детские проказы и провинности кажутся милыми, когда их отделяет от нас время, ну как минимум лет десять. А в момент их свершения они доставляют только огорчения. Но почему «только»? Неужто в этом перечне «преступлений» обычного мальчишки нет ничего такого, что по-человечески в чем-то выше старательно приготовленных уроков, вежливых ответов, выше той желанной исполнительности, которая приводит родительское сердце в восторг? Впрочем, противопоставления здесь неуместны.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
