Юлий Беркович Циркин
Политическая история Римской империи
Том II
Научное издание
THE POLITICAL HISTORY OF THE ROMAN EMPIRE
Vol. 2
St, Petersburg 2019
В издании использованы иллюстрации из книг:
Хафнер Г. Выдающиеся портреты античности (Μ., 1981);
Вощинина А. И. Римский портрет (Л., 1974)
ВВЕДЕНИЕ
Принципат, являвшийся государственной формой Ранней империи, был по своей природе дуалистическим политическим строем, соединившим воедино противоположные по сути монархические и республиканско-полисные элементы. Постепенно первые стали брать верх над вторыми, и кризис конца II — первой трети III в. показал, что принципат уже не отвечал ни политическим, ни социальным, ни морально-идеологическим условиям времени. Он рухнул, и на место Ранней империи пришла Поздняя, место принципата занял доминат. Поздняя империя, таким образом, стала заключительной эпохой истории Римской империи. Именно к концу этой эпохи последняя (точнее — западная ее часть) рухнула.
Проблеме Поздней империи историки античности долгое время уделяли сравнительно небольшое внимание. Первое издание «Кембриджской древней истории» завершается временем Константина, точнее — Никейским собором и основанием Константинополя, поскольку после этого, по-видимому, говорить о древней истории, с точки зрения авторов этого монументального сборника, уже нельзя. Но и значительно позже так думали многие антиковеды. Так, Г. Бенгтсон в своей общей работе по истории Рима последним годом этой истории счел 284 г., когда к власти пришел Диоклециан, с чего собственно и начинается история Поздней империи. В кратком предисловии к своей книге исследователь пишет, что целью его труда является знакомство читателя с выдающимся примером возвышения народа, который подчинил себе многочисленные нации на Западе и Востоке и пронизал их римской культурой и цивилизацией. Следовательно, эпоха Поздней империи к римской цивилизации в этом смысле отношения не имеет. И это естественно. Со времени Э. Гиббона, а, может быть, еще Ш. Монтескье Поздняя империя рассматривалась лишь как время упадка великолепной античной цивилизации. Причины этого упадка могли быть, по мнению ученых, разные — от прогресса христианства для антиклерикала Гиббона до разложения рабовладельческих отношений для марксистских исследователей. Большее внимание на эту эпоху обращали византинисты, видевшие в Поздней империи, особенно в ее последнем периоде, начальный этап византийской истории. Хотя историю Византии, как правило, начинали (и часто до сих пор начинают) с 395 г, когда произошел, как обычно считают, окончательный раздел Римской империи, ряд исследователей ранней Византии изучают и непосредственно предшествующее время, так как без этого понять суть начального периода собственно византийской истории невозможно, В нашей науке в этом направлении идут работы Г. Л. Курбатова и Г. Е. Лебедевой. Большее внимание в отечественной историографии уделяли региональным аспектам этого времени. Таковы, например, монографии А. Р. Корсунского об Испании и Г. Г. Дилигенского о Северной Африке. Большое количество сохранившихся папирусов позднеримского и ранневизантийского периодов вызвало и значительное число исследований в основном экономических и социальных вопросов на египетском материале, как, например, работы А. И. Павловской и И. Ф. Фихмана. Тот же папирусный материал дал возможность проследить особенности массового сознания в римском Египте, что сделал А. Б. Ковельман. Наконец, значительное место в нашей науке занимала история раннего христианства. Правда, в основном его исследователи концентрировали свое внимание на происхождении этой религии. Однако в работах Г. Л. Курбатова, А. П. Каждана и И. С. Свенцицкой прослеживалась и более поздняя ее история, включая возникновение христианской мысли и становление церковной организации.
Отношение к позднеимперской проблематике радикально поменялось в последние десятилетия XX в. Крах гитлеризма заставил немецких ученых переосмыслить роль германцев в поздней истории Римской империи. Работы ученых школы «Анналов» способствовали рассмотрению различных элементов позднеримской истории в комплексе, а идея Ф. Броделя о «длинном времени» привела к тому, что эту эпоху стали ставить в общий контекст не только собственно римской, но и последующей истории. Еще в самом начале XX в. австрийский исследователь истории искусства А. Ригль выдвинул очень важное положение, на которое долгое время не обращали особого внимания: искусство Поздней империи, как и последующего «варварского» времени, не является упадком, как обычно считали, а оригинальной фазой истории европейского искусства. Во второй половине XX в. это положение стали прилагать к Поздней империи вообще. В отечественной науке особый характер позднеримского и ранневизантийского периодов подчеркивал Г. Л. Курбатов. Т. Д. Барнс предложил вообще отказаться от понятия «Поздняя империя» и заменить его другим — «Новая империя», подчеркивавшим и преемственность двух эпох римской истории (империя), и совершенно новый характер второй эпохи (новая). Хотя в науке обычно по-прежнему используют традиционное название,[1] идея Барнса об абсолютно новом характере последних двух веков римской истории все больше укореняется. Характерно, что новое издание «Кембриджской древней истории» теперь дополняется еще двумя томами, так что проблематика Поздней империи находит в ней достойное место. В конце XX в. Европейский научный фонд даже профинансировал пятилетний проект под названием «Трансформация римского мира», целью которого было более глубокое исследование всех вопросов, связанных с крушением Западной Римской империи, его причинами и возникновением новых, так называемых варварских, государств. В рамках данного проекта был создан ряд очень интересных работ, и среди них — монография П. Хизера, носящая традиционное название «Падение Римской империи», но с характерным подзаголовком «Новая история». В ней автор попытался проследить историю одного столетия — от разгрома римской армии варварами при Адрианополе в 378 г. до свержения последнего западного императора Ромула Августула в 476 г. под одним углом зрения: что в это критическое столетие привело в конечном итоге к крушению римского Запада. Ученый справедливо считает причины падения Империи многообразными, как внутренними, так и внешними, но основное внимание уделяет римско-варварским отношениям.
Интерес к Поздней империи не обошел и российскую науку. Этот интерес возрос в отечественной историографии и независимо от новейших течений в мировой науке в связи с падением Советского Союза и необходимостью осмыслить общие проблемы падения империй. В сравнительно последнее время появился ряд очень интересных и важных работ, в том числе диссертаций, по различным проблемам[2] позднеримской истории. Они охватывают самые разные темы: армия (А. В. Банников М. Н. Серафимов) и связанный с нею вопрос о позднеимперской, или ранневизантийской, знати (Е. П. Глушанин); низшие слои населения и эволюция его положения (А. В. Колобов); взаимоотношение варваров и римлян (В. П. Буданова); христианство, преследуемое и победившее (Е. В. Сергеева, А. Д. Пантелеев); правление Юлиана (Е. А. Пак); история отдельных регионов (Ю. В. Куликова, А. Г. Грушевой) и другие. Все эти работы, как и
