иначе император поступил после, казалось бы, гораздо более опасного открытого мятежа. Известно только о двух жертвах — Квартин, которого убил и не Максимин, а бывший друг узурпатора Македон, и тот же Македон, казненный за двойное предательство. Не был даже распущен отряд осроенских лучников, поднявший мятеж. Пройдя все ступени военной службы, от рядового воина до главнокомандующего, Максимин хорошо знал армию и ее психологию. Вторично столкнувшись с опасностью, исходившей от собственных воинов, он на этот раз предпочел их не раздражать, а привлечь относительной мягкостью. На это явно были рассчитаны монеты с легендами FIDES MILITUM и SALUS AUGUSTI и изображением императора между воинскими штандартами. На медальоне, выпущенном в честь победы над германцами, изображен не только император, поражающий врага, но и солдат, идущий за своим полководцем, что должно было подчеркнуть тесную связь Максимина с армией. Он всячески давал понять, что никаких разногласий в армии нет и все воины верят в императора и сплочены вокруг него.
Другой, наряду с войной, важной задачей Максимина было, естественно, укрепление своей власти и создание новой династии, наподобие северовской. Поскольку военная обстановка требовала постоянного его пребывания в армии, ему был необходим полномочный представитель в столице. Им должен был стать префект претория. Согласно конституции, изданной Максимином в августе 235 г., префект претория становился первым должностным лицом в случае отсутствия императора, и его решения приравнивались к императорским.[7] Как профессиональный военный, до конца проникнувшийся военной психологией, Максимин и внутреннюю политику хотел строить по армейскому образцу — со строгой дисциплиной и незыблемой иерархией. Широкие полномочия, данные командиру преторианцев, по его замыслу, по-видимому, должны были обеспечить желаемый военный порядок, по крайней мере, в столице.
Не менее, а в перспективе и более важным делом было обеспечить наследование власти. В начале 236 г. его сын Максим был провозглашен цезарем. Юный цезарь не только стал princes iuventutis, но и получил те же почетные титулы, что и его отец, — Германский, Дакийский, Сарматский. Может быть, тогда состоялось и обручение наследника со знатной Юнией Фадиллой. Явно по приказу Максимина портретам его сына были приданы «классические» черты, столь отличающиеся от его собственных. Это, по мысли императора, должно было помочь его наследнику стать частью римского высшего общества. Приблизительно тогда же или немногим позже была обожествлена умершая к тому времени жена Макимина Цецилия Паулина. Эти акты должны были не только укрепить его власть, но и обосновать создание им новой династии, обладавшей теми же чертами легитимности, что и свергнутая династия Северов. И каково бы ни было действительное отношение сенаторов к Максимину и его семье, сенат покорно принял соответствующие постановления.
Целью Римской империи было, по мнению Максимина, обеспечить армию всем необходимым, и прежде всего деньгами. Однако регулярных налогов для этого явно не хватало, и император перешел к давно испробованному способу — конфискации имущества под любым предлогом. В этой ситуации вовсю разгулялись доносчики. Натура Максимина, воспитанного в правилах строгой военной дисциплины и стремившегося распространить их на все общество, и неизбежный в таких условиях произвол местных властей еще более ухудшали положение. Главные удары обрушились, естественно, на более богатых. Эти меры нанесли некоторый удар по высшим классам, в том числе по муниципальной аристократии. Однако при всем старании правительства и его агентов на местах, как и активности доносчиков, этот резервуар пополнения средств не был неисчерпаемым. И Максимин перешел к конфискации городского и храмового имущества, в том числе тех денег, которые были предназначены для благодеяний и раздач, а также представлений и празднеств. Это задевало интересы гораздо более широких кругов, и уже весь народ стал выражать недовольство.
Может быть, в этом русле надо рассматривать и меры, принятые Максимином против христиан. Не имевшие поддержки в широких Кругах общества, они были наиболее удобной и безопасной мишенью конфискаций. Сообщение о грабеже храмов вполне могло относиться и к христианским святилищам. Надо иметь в виду еще одно обстоятельство. Римская религия всегда была тесно связана с государством. Христианские же общины существовали отдельно, что всегда вызывало подозрения римских властей. А Максимин с его железной дисциплиной тем более не желал терпеть наличие каких-либо организаций, не совпадавших с традиционными порядками. Хотя гонения императора были довольно жестокими, но они едва ли превосходили репрессии, направленные им против других кругов населения, языческих храмов и городов.
Жесткая фискальная политика Максимина практически лишила его какой-либо социальной поддержки. Сенат покорно принимал все, что диктовал ему император, но многие сенаторы в глубине души ненавидели и презирали варвара, добравшегося до трона. Попытки Максимина войти в аристократическую среду через посредство своего сына если и имели успех, то очень незначительный. Знаки внимания к сенату воспринимались многими сенаторами как должное, но не меняли их отрицательного отношения к выскочке. Города испытывали всю тяжесть налогов и конфискаций, а переход власти от преследований отдельных богачей к реквизициям городского и храмового имущества, в том числе предназначенного для празднеств и раздач, озлобил широкие круги городского населения. Максимин, концентрировавший все свои усилия в основном на войне, не мог и не желал проводить старую, идущую еще с Августа политику «хлеба и зрелищ». В этих условиях только армия и имперский бюрократический аппарат оставались его опорой. Но и в армии он стал менее популярен. Все это в большой мере определило слабость и недолговечность правления Максимилиана.
В начале весны 238 г. вспыхнуло восстание в Африке. Его инициаторами были молодые люди из знатных ливийцев, недовольные произволом императорского прокуратора. Коллегия «молодежи» дала организационную форму выступлению. Под руководством знатных предводителей коллегии ее рядовые члены подняли восстание, его активно поддержало и остальное население провинции. В разных местах с милевых столбов стирались имена Максимина и его сына. К восстанию, кажется, примкнул и нумидийский город Зараи, являвшийся значительным торговым центром и, как и города Проконсульской Африки, особенно страдавший от фискального гнета Максимина. Восставшие провозгласили императором проконсула Африки Гордиана.
М. Антоний Гордиан Семпрониан принадлежал к сенаторской аристократии. Семья Гордианов была тесно связана с греко-римской культурой. Гордиан получил неплохое образование и в молодости писал стихи. Он был женат на Фабии Орестилле, правнучке Антонина Пия. Таким образом, в нем могли видеть фигуру, которая символизировала не только знатность и высокую культуру в противоположность вышедшему из варварских низов грубому солдату Максимину, но символ «доброго старого времени», так не похожего на суровое настоящее.
Карьера Гордиана была долгой и для сенатора обычной. В частности, он был консулом-суффектом и в 237 г. или несколько раньше занял пост проконсула Африки. К моменту восстания ему было уже 80 лет, и он
