степени на династические чувства, имевшиеся у народа и воинов.[8]
Бальбин
В Риме начались волнения. Часть ветеранов и всадническая молодежь поддержали Пупиена и Бальбина, но сил у них явно было недостаточно. И только что избранным императорам и большинству сенаторов пришлось пойти еще на один компромисс. Они согласились объявить Гордиана III цезарем. Попытка создания квазиреспубликанской диархии провалилась. Тот факт, что толпа сумела навязать сенату и новым августам своего кандидата, говорит о слабости сената. Принцип выборности императоров, что означало в какой-то степени возвращение к республиканской практике, не был принят римским народом, а у сената и его избранников не было сил навязать его. Признание юного Гордиана цезарем открывало в будущем перспективу превращения его в полноправного августа. И это давало возможность появления в Риме династии, частично восходящей к Антонинам и противопоставленной той, которую хотел создать Максимин, провозглашая своего сына Максима цезарем.
Реальная власть сосредоточилась в руках Пупиена и Бальбина. И они энергично принялись за дело. Все предыдущие годы почти постоянно росла инфляция. Это не только снижало уровень жизни, но и мешало полноценной подготовке к войне. Новые императоры, пытаясь выйти из этого положения, восстановили введенный в свое время Каракаллой серебряный антониан, весивший полтора денария. Вскоре в Риме вспыхнули новые волнения, приведшие к кровавым уличным боям, пожарам и грабежам. Пупиен в это время уже уехал в Равенну для организации отпора Максимину, а оставшийся в Риме Бальбин справиться с беспорядками не смог. Ситуация явно вышла из-под контроля сената и его императора. Лишь после гибели многих граждан, грандиозного пожара и грабежей волнения успокоились сами собой, но напряжение осталось.
И все же главной задачей нового правительства было отражение наступления Максимина, уже вторгшегося в Италию. Меры для этого были приняты, возможно, вскоре после признания Гордианов. Когда армия Максимина подошла к Аквилее, город был уже хорошо подготовлен к возможной осаде, что было сделано двумя бывшими консулами Криспином и Менофилом, избранными сенатом. Оба они были членами комиссии двадцати. В это же время для организации сопротивления «врагам народа», т. е. Максимину и его сыну, в Транспадану был послан преторий Л. Фабий Анниан, сотрудничавший с этой комиссией, и его резиденцией был Медиолан. Еще одним опорным пунктом сенаторской армии была Равенна, что явно привело и к переходу на сторону сената равеннского флота. Именно там стал собирать свою армию Пупиен. Тот факт, что Италия в целом выступила против Максимина, оказал влияние на ту часть армии, которая была связана с этой страной. Речь прежде всего шла о II Парфянском легионе, со времени победы Септимия Севера в гражданской войне расквартированным недалеко от Рима. Аквилея оказала Максимину упорное сопротивление. Воины II Парфянского легиона убили и Максимина, и его сына, и всех тех, кто входил в его окружение.
Пупиен вернулся в Рим вместе с верными ему германцами, фактически являвшимися его гвардией, а также с преторианцами и частью армии, в свое время бывшей под командованием Бальбина. Из них и был сформирован римский гарнизон. В известной степени такой его состав отражал соотношение сил на вершине власти. И Бальбин, и Пупиен, по существу, обладали каждый своей вооруженной опорой, в то время как наличие преторианцев должно было уравновесить силы двух императоров. Пропаганда подчеркивала их взаимное согласие, но на деле после исчезновения общего врага его между принцепсами не было. Каждый стремился к единовластию и подозревал другого в интригах. Сенат мог бы в таком случае играть роль арбитра, но для этого у него не было сил.
Преторианцы были недовольны обоими августами. Возвращение к практике двух равноправных глав государства, напоминавшей практику республики, им совершенно не нравилось. К тому же возвышение германской гвардии Пупиена наносило ущерб их привилегированному положению. В результате в начале августа того же года они подняли мятеж. Пупиен и Бальбин были убиты, а Гордиан провозглашен августом. Преторианцы выступили против Пупиена и Бальбина именно как ставленников сената. Возможно, по требованию преторианцев память свергнутых и убитых императоров была официально предана забвению. Правление избранных сенатом императоров продолжалось всего 99 дней. С их гибелью потерпел сокрушительное поражение сенат. Попытка восстановить прежнюю власть в новых условиях оказалась утопией. После этих событий сенат как корпорация сохраняется, но его значение как органа реальной власти резко уменьшается.
Эти события в значительной степени уникальны в истории Римской империи. Это единственный случай, когда император был провозглашен не войсками, а гражданским населением и признан как законный принцепс в Риме. И горожане принимали во всем этом деятельное участие. Разумеется, за выступлениями плебса стояли те или иные политические группировки, но это противостояние делало императора относительно автономным. В то же время исход этих событий показал, что фактически ни народ, ни сенат долговременного влияния на политическую жизнь государства оказать уже не могли.
После убийства Пупиена и Бальбина Гордиан III стал августом. Ни о каком коллегиальном правлении речи теперь официально не было. Новому августу в тот момент было, по-видимому, всего лишь 13 лет, а значит, править он, разумеется, не мог. Власть оказалась в руках небольшой группы сенаторов, занявших высшие посты в государстве. Так, коллегой самого Гордиана по ординарному консульству 239 г. стал Маний Ацилий Авиола, который, видимо, принадлежал к старинному знатному роду Ацилиев Глабрионов и играл важную роль в борьбе с Максимином. Ординарными консулами следующего года были Г. Октавий Аппий Суетрий Сабин и Л. Рагоний Венуст. Сабин был сделан сенатором Септимием Севером, гак что он принадлежал к группе северовской знати, имевшей довольно сильные позиции в сенате, а род Рагониев был сенаторским уже по крайней мере с середины 11 в. В 241 г. консулом снова стал император, а его коллегой являлся Клодий Помпеян, занимавший в 239 г. пост претора. Конечно, круг фактически управлявших государством лиц был шире, чем это ограниченное число ординарных консулов, но приведенные имена показывают, что представители сенаторской аристократии попытались и после неудачи установления сенатского правления сохранить власть, хотя она явно перешла к другой группировке.
Первой важнейшей задачей нового правительства было установление контроля над провинциями и армией. Бывший член комиссии двадцати Руфиниан стал проконсулом Африки. Капеллиан, возможно, пытался оказать сопротивление, но потерпел поражение и, по-видимому, был казнен. Ставший виновником гибели Гордианов III Августов легион был распущен, и его воины были распределены по различным частям на Рейне и Дунае. Другой бывший член этой комиссии, Туллий Менофил, стал легатом Нижней Мезии. Прекращение Максимином подготовки к задунайскому походу было воспринято варварами как знак уступки и ослабления Империи, а внутренние раздоры, о которых они
