242
ГА РФ, ф. 2306, Наркомпрос, оп. 69, ед. хр. 1879, л. 94 об.; то же: ЦГАЛИ СПб., ф. 59, оп. 1, ед. хр. 1, л. 51. См. также два более мягких «проекта» этого постановления, сохранившихся в фонде ВГКИ, относящихся к началу июня 1929 г. и составленных «Комиссией по свертыванию Курсов» по распоряжению Ленинградоблоно от 4 июня 1929 г. (ЦГАЛИ СПб., ф. 59, оп. 1, ед. хр. 1, л. 47–47 об.). В первом из них речь еще не идет о «классовом отборе» и предлагаются более человеческие нормы приема в ЛГУ: 200 человек со 2-го курса и 150 — с 3-го (ЦГАЛИ СПб., ф. 59, оп. 1, ед. хр. 48, л. 11–14).
См. письмо Комиссии по слиянию Курсов в Наркомпрос от 7 декабря 1929 г. (ЦГАЛИ СПб., ф. 59, оп. 1, ед. хр. 49, л. 33) и другие документы этой папки; см. также письмо уполномоченному Наркомпроса по Ленинградскому профобру (там же, ед. хр. 1, л. 55 об.). Призыв «создать будущих научных работников из окончившего рабфак „молодняка“», поскольку «переживаемый момент требовал „передачи науки в руки пролетариата“», прозвучал в выступлении М. Н. Покровского на V съезде Советов СССР 24 мая 1929 г. (Организация советской науки в 1926–1932 гг. С. 43–44).
Г. Е. Горбачев сообщал в письме к Г. Лелевичу: «Ликвидируются курсы ГИИИ — передаются нам в Университет. Мы сократили 90 % студентов и всех преподавателей. Сам ИИИ коммунизируется. Я председатель Комитета совр. литер, вместо Тынянова (с согласия формалистов)» (РГАЛИ, ф. 1392, оп. 1, ед. хр. 50, л. 78).
ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 1.
ЦГАЛИ СПб., ф. 283, архив РАБИС, оп. 2, ед. хр. 2224, л. 119.
ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 28, л. 90 (курсив мой. — К. К.). Эта тема появилась после доклада Жирмунского о работе ЛИТО на заседании Правления от 27 апреля 1928 г., где было постановлено «ввести в план работ Комитета современной литературы изучение пролетарской литературы» (ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 41, л. 94–94 об.).
ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 39, л. 100–103.
Пожалуй, только в этой группе, среди тем по проблемам сравнительной метрики и истории стиховедения в России, встретилась безобидно звучащая (на фоне Отдела современной литературы) работа под названием: «Вопросы социологии поэтических жанров».
В мае 1929 г. Жирмунский от имени «ленинградских фольклористов» сделал в ГАХН доклад-отчет об этой экспедиции (Б. п. Песни немецких колонистов // Литературная газета. 1929. 27 мая. № 6. С. 4).
Обвинения в адрес ученых-литературоведов в «археологичности», в устранении от изучения проблем современности, в игнорировании передовой советской литературы повторяются с маниакальным постоянством в докладах чиновников, выводах ревизионных комиссий и выступлениях проработчиков на протяжении последующих двух десятилетий.
Об особом личном интересе Л. Я. Гинзбург к стихотворному дневнику Н. Асеева «Лирическое отступление» в 1928 г. см. в кн.: Савицкий С. Частный человек: Л. Я. Гинзбург в конце 1920-х — начале 1930-х годов. СПб.: Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2013. С. 60–75 (глава «Школа плодотворной ошибки»).
На протяжении последующих двадцати лет бывший рапповец В. П. Друзин был одним из самых оголтелых погромщиков формализма и космополитизма (см.: Дружинин П. А. Идеология и филология. Т.1, 2; по указателю имен).
Имеется в виду Содружество писателей революции «Перевал».
В плане имеются только две темы «старого» Комитета — одна по Заболоцкому (В. Гофман) и вторая по Мандельштаму (Б. Бухштаб), которые перешли из плана прошлого года.
Сборник установлений Совнаркома. 1927. № 9. С. 87–89. Цит. по: Организация советской науки в 1926–1932 гг. С. 22. Ср. фразу в выступлении М. Н. Покровского на XV съезде ВКП(б): «В план нашей пятилетки обязательно должна быть введена и научная пятилетка» (там же. С. 34).
Там же. С. 38.
Еженедельник Наркомпроса. 1928. № 16. 20 апреля.
ГА РФ, ф. 4655, оп. 1, ед. хр. 137, л. 15.
Там же, л. 16. Эти корявые фразы восходят, вероятно, к декларации из Постановления Совнаркома «Об организации научно-исследовательской работы…» от 7 августа 1928 г., где вменялось увязать планирование с «районированием», т. е. «приблизить строительство <научных учреждений> к сырьевым базам» (Организация советской науки в 1926–1932 гг. С. 39). Очевидно, речь могла идти только о некоторых научно-промышленных учреждениях, а не об историко-культурных.
ГА РФ, ф. 4655, оп. 1, ед. хр. 137, л. 31.
Там же, л. 28.
Там же, л. 32.
Там же, л. 28.
16 октября 1929 года на заседании Правления был поставлен вопрос о скорейшем переходе ГИИИ на непрерывную пятидневную рабочую неделю (ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 12 об.). 20 ноября 1929 года слушали постановление Уполномоченного Наркомпроса Б. П. Позерна о переходе на пятидневную неделю (там же, л. 32 об.), а 11 декабря Институт отчитался, что перешел (там же, л. 47).
Там же, л. 46–47. Далее следуют выкладки цифр сумм, выдаваемых погодно на издания, штаты, кредиты, комплектование библиотек (л. 48–54).
Еженедельник Наркомпроса. 1928. № 22. 25 мая. С. 3.
Дневник съезда // Известия. 1930. 29 июня. № 177. С. 6.
Организация советской науки в 1926–1932 гг. С. 9.
Литературная газета. 1929. 27 мая. № 6. С. 1.
Там же.
Литературная газета. 1929. 25 июня. № 10. С. 1.
Ставский В., Селивановский А. К пролетарским писателям // Литературная газета. 1929. 5 августа. № 16. С. 2.
Шагинян Мариэтта. О пятилетке и писательском соревновании // Там же. «Литературная газета» заполнялась и более частными начинаниями; например, писательскому объединению «Кузница» был «брошен вызов Тульскими рабочими» (Литературная газета. 1929. 3 июня. № 7. С. 1), рязанские железнодорожники требовали от писателей создать пьесу о соревновании для их самодеятельного театра (Б.п. Рабочему клубу нужна пьеса о соревновании // Литературная газета. 1929. 29 июня. № 15. С. 2) и т. д.
Еженедельник Наркомпроса. 1929. № 26.26 июня. С. 18. Об этом же писалось в директивной статье «Социалистические соревнования в культурных учреждениях», где отмечалась «замкнутость» мероприятий: «Нужна большая инициатива, нужен контроль общественности, нужно обеспечить боевые темпы культурной революции» (Известия ЦИК и ВЦИК. 1929. № 137. 18 июня. С. 3).
Еженедельник Наркомпроса. 1929. № 27. 5 июля. С. 3.
Рабочий театр. 1930. 20 августа. № 4. С. 10.
ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 19; см. также: ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 40, л. 96 и ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 43, л. 19–19 об. Пункты этого вызова были опубликованы в статье «За строгую плановость: Ленинградский институт истории искусств принимает вызов Вхутеина. Вызывает Государственную Академию Художественных Наук», за подписью Шмита и Мокульского (Комсомольская правда. 1929. № 150. 4 июля. С. 2).
ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 1.
23 января 1930 года в Институт поступил циркуляр из РАБИС от 20 января с предложением интенсифицировать работу по социалистическому соревнованию (ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 76). 13 февраля 1930 г. на заседании Правления было постановлено: в целях интенсификации соцсоревнования вовлечь ГИИИ в ударные бригады по проверке соцсоревнующихся 5000 работников искусства, объявить об ударной неделе по соцсоревнованию, организовать выпуск плакатов, публикаций и «спец. досок по соцсоревнованию» (ЦГАЛИ СПб., ф. 82, оп. 3, ед. хр. 45, л. 80, 78). Несмотря на все усилия и потуги со стороны РАБИС и властей, в газетах отмечалось отставание Ленинграда на этом поприще: «В Ленинграде соцсоревнование и ударничество еще не стали действительным методом работы в вузах и научных учреждениях», — докладывал А. Я. Эстрин на IV пленуме ВЦС СНР 1 июня 1930 г. (Научный работник. 1930. № 7. С. 59).
