зам. госсекретаря С. Уэллеса, в целях выяснения возможности заключения «справедливого и вечного мира»2240. В своей напутственной речи 16 марта Рузвельт говорил: «В настоящее время мы стремимся отыскать моральную основу для мира. Мир не может быть реальным миром, если он оказывается неспособным признать братство… Он не может быть справедливым миром, если отрицается служение богу»2241.
«Основные принципы» меморандума Уэллеса, содержавшего изложение основ «экономической внешней политики США», носили уже чисто прагматичный характер: 1) каждая страна должна иметь равный доступ к мировым ресурсам и возможность сбыта своих излишков на основе торговли без дискриминации; 2) международная торговля не должна нарушаться попытками заключения двусторонних и дискриминационных соглашений, высокими тарифными барьерами, квотами и ограничениями обмена валюты2242.
Эти предложения не только буквально хоронили французскую и британскую колониальные империи, но и угрожали самим метрополиям, поскольку в случае открытых торговых границ, они вступали в прямую бескомпромиссную конкуренцию с абсолютно преобладающей американской экономической и промышленной мощью. Не случайно миссия Уэллеса потерпела полный провал, в котором он обвинил европейцев – не желавших идти на компромиссы.
Миссия Уэллеса имела и другие последствия, которые вытекали из официального сообщения о целях поездки зам. госсекретаря: «господин Уэллес не получил полномочий делать предложения или принимать обязательства от имени правительства США…»2243. Тем самым миссия Уэллеса изначально демонстрировала полное отсутствие у Соединенных Штатов намерений предпринимать более активные действия для предотвращения войны в Европе. В результате Вашингтон упускал тот последний шанс, о котором говорил С. Хорнбек в августе 1939 г.: «серьезно повлиять на планы и решения Гитлера и сохранить мир»2244.
По итогам встреч в европейских столицах Уэллес информировал президента о существовании шансов «на восстановление мира в Европе», если США предложат практический план «безопасности»2245. 17 марта Уэллес обратился с просьбой к Рузвельту санкционировать «общую инициативу к достижению мира». Но Рузвельт запретил, а сам Уэллес был срочно отозван в Вашингтон. 20 марта Уэллес выехал из Генуи в США, на что нью-йоркская биржа отреагировала повышением курса акций военной промышленности, биржевых цен на пшеницу и хлопок2246. 2 апреля Гитлер окончательно назначил даты вторжения в Данию и Норвегию на 9 апреля.
* * *
Позиция гитлеровской Германии объяснялась тем, что она уже перешла свой Рубикон, и у нее не было путей для отступления: антикризисная мобилизационная политика, основанная на стимулировании «военной экономики», заводила ее в тот же тупик, что и накануне Первой мировой войны. «Для меня ясно, – писал тогда советник американского президента Хауз, – что император (Вильгельм) не желал войны и не ожидал ее в настоящее время… он зашел так далеко в том, что может быть названо «блефом», что в последнюю минуту для него было невозможно отступать, потому что положение стало сильнее его…. Германия была в руках группы милитаристов и финансистов, и это страшное положение стало возможно, потому, что (те и другие) преследовали свои эгоистические интересы»2247.
В подобном положении гитлеровская Германия оказалась уже к началу 1936 г.: «на первом месте, – забил тогда тревогу Черчилль, – стоит проблема ускоренного и широкомасштабного перевооружения Германии, которое не прекращается ни днем, ни ночью и последовательно превращает почти семьдесят миллионов представителей самого производительного народа в Европе в одну гигантскую голодную военную машину»2248.
О масштабах военных расходов говорил тот факт, что если государственные расходы Германии с 1933 по 1938 гг. выросли с 3 до 21 млрд марок – в 7 раз, то расходы на военные цели – в 20 раз – с 720 млн. до 15,5 млрд марок2249. Объем выпуска военной продукции в Германии почти в 5 раз превышал аналогичный показатель для Англии и почти в 8 раз – США. С 1934 по 1939 гг. общие бюджетные расходы Германии составили 101,5 млрд марок, из них на вооружение пошло – 60 млрд, т. е. 59 %2250. Поясняя масштабы этих расходов, Тиссен писал: «С самого начала военные усилия, предпринятые нацистским режимом, казались абсолютно несоразмерными с ресурсами страны. Даже на ранних стадиях я предчувствовал, что это неизбежно приведет к катастрофе»2251.
К весне 1938 г. милитаризация экономики «приобрела такие размеры, – отмечает А. Туз, – что угрожала полностью покончить с гитлеровским экономическим чудом»2252. Ресурсы для дальнейшего проведения антикризисной «военной экономической политики» были исчерпаны полностью. Окончательный перелом, означавший переход Германии к мобилизационной политике военного времени, произошел в мае 1938 г., когда Гитлер издал приказ о резком увеличении производства вооружений2253. «Логический исход усиленной гонки вооружений, – откликнулся на этот акт в 1938 г. Додд, – новая война…»2254. «Отныне, – подтверждает Туз, – Германия шла к войне. Все соображения, касающиеся гражданской экономики, приносились в жертву этой цели…»2255.
С этого времени, для покрытия растущего бюджетного дефицита (в 1932/33 г. он составлял 0,9 млрд марок, а 1938/39 г. – уже 14,5 млрд), Германия все в большей мере переходит на долговое и инфляционное финансирование2256. Общий объем государственной задолженности с 1933 г. по 1940 г. вырос с 8,5 млрд до 47,3 млрд марок2257. Государственный долг – это ни что иное, как один из элементов отсроченной инфляции. В условиях милитаризованной (расходной) экономики погашать этот долг нечем, и цунами инфляции рано или поздно неизбежно должно вырваться наружу. «Самая главная проблема – инфляция, – предупреждал об этой опасности в начале 1939 г. Тиссен, – Когда-нибудь чудовищная инфляция, давно существующая в нацистской Германии2258, станет очевидной, и в результате возникнут колоссальные трудности»2259.
Инфляция вырвалась из-под контроля 15 июня 1939 г., когда был принят закон о государственном банке, снявший последние ограничения «плана Дауэрса» и тем самым расчистивший дорогу инфляции2260. «Метод «бесшумного» кредитования, превращающий ничего не подозревающего вкладчика на 90 % государственного кредитора, привел, – отмечал министр финансов Ш. фон Крозиг, – к быстрому росту инфляции и к полному разрушению всех основ этой системы финансирования»2261.
«Экономическое и финансовое положение Германии очень напряженное, – отмечал в марте 19139 г. полпред СССР в Германии А. Мерекалов, – В. Функ (министр экономики и председатель Рейхсбанка) вряд ли может справиться… Немцы ищут разных выходов из финансовых затруднений: увеличение эмиссии, выпуск нового займа, увеличение налогов. Недавно опубликованный закон об увеличении налогов даст денег очень немного»2262. Гитлеровская Германия стояла на пороге банкротства, обрекающего ее на полный экономический и политический крах, – к 1939 г. у Гитлера не оставалось альтернатив…
«Гитлер в 1939 г., – приходил к выводу историк Э. Нольте, – был вынужден вести войну, и при том войну завоевательную, с целью захвата добычи»2263. «Вложенный в вооружение труд не может найти себе никакого другого применения, кроме одного – войны, – пояснял Г. Гереке, – Что касается гигантских военных расходов, то страна может вернуть их только в том случае, если она станет победительницей… Прибавьте
