процессе «разрядки» между Востоком и Западом и ознаменовала собой тот важный рубеж, с которого боннский кабинет стал более самостоятельно и уверенно участвовать в формировании всей мировой политики, что, кстати, зримо показали два официальных визита в Москву: министра иностранных дел ФРГ В. Шееля и его переговоры с Л. И. Брежневым, прошедшие 29 ноября, и лидера оппозиции, председателя ХДС и главы парламентской фракции ХДС/ХСС Р. Барцеля и его встреча с А. Н. Косыгиным, которая состоялась 14 декабря 1971 года[707]. И, наконец, в июле 1972 года благодаря так называемой «формуле Фалина — Франка»[708] было подписано крайне выгодное советско-западногерманское торговое соглашение, в которое был инкорпорирован и Западный Берлин.
Параллельно с нормализацией советско-западногерманских отношений был наконец-то начат и германо-германский диалог. Первыми ласточками этого диалога стали две встречи Вилли Брандта и председателя Совета Министров ГДР Вилли Штофа, которые прошли в марте и в мае 1970 года в Эрфурте и Касселе. И, хотя они закончились безрезультатно по причине неготовности боннского правительства признать международно-правовой статус ГДР, сам факт этих встреч говорил о многом.
Новый важный импульс диалогу двух Германий придали два события 1971 года: подписание четырехстороннего соглашения по Западному Берлину и смена руководства ГДР, где первую скрипку стал играть Э. Хонеккер, который, в отличие от В. Ульбрихта, не противодействовал давлению Москвы в вопросах «разрядки», а, напротив, твердо следовал в кильватере советской внешней политики и открыто демонстрировал свою полную готовность к переговорам с боннским кабинетом. Лишь после этого Эгон Бар и член Комитета по внешней политике Политбюро ЦК СЕПГ Михаэль Коль на базе новой «доктрины В. Шееля» начали реальный диалог по транзитному договору между ФРГ и ГДР, который был подписан 26 мая 1972 года. Это был первый межгосударственный договор ФРГ и ГДР, создавший необходимую базу для главных соглашений, имевших прорывной характер.
В середине июня 1972 года Э. Бар и М. Коль приступили к консультациям по Договору об основах отношений между ФРГ и ГДР, а уже в августе начались первые конфиденциальные контакты Э. Бара с Э. Хонеккером. Но решающий прорыв на переговорах произошел только 10 октября 1972 года в ходе личной встречи Э. Бара с Л. И. Брежневым, которая длилась более четырех часов. Именно тогда произошел настоящий перелом во всём переговорном процессе, который позволил уже 8 ноября парафировать Договор об основах отношений между ФРГ и ГДР[709]. А официально он был подписан федеральным министром по особым поручениям Эгоном Баром и статс-секретарем гэдээровского МИДа Михаэлем Колем в Восточном Берлине 21 декабря 1972 года. Этот договор означал официальное признание государственного суверенитета ГДР, что не только привело к широкомасштабному развитию контактов двух германских государств и дипломатическому признанию ГДР со стороны многих, в том числе всех европейских государств, но и оказало самое позитивное влияние на весь общеевропейский процесс и принятие обоих государств в Организацию Объединенных Наций, которое состоялось 18 сентября 1973 года.
18-22 мая того же 1973 года состоялся и первый визит Л. И. Брежнева в ФРГ, который, по свидетельству А. М. Александрова-Агентова, прошел «в хорошей атмосфере и в конструктивном духе». В ходе этого визита был подписан целый пакет межгосударственных соглашений об экономическом, промышленном, научно-техническом и культурном сотрудничестве, а также заявлено о том, что Московский договор является настоящей «исторической вехой» не только в отношениях двух государств, но и для всего Европейского континента. А завершился этот визит неформальным приемом на личной вилле В. Брандта, который еще больше укрепил дружеские отношения лидеров двух стран.
К большому сожалению, эта встреча оказалась последней, так как в конце апреля 1974 года органы безопасности ФРГ неожиданно арестовали личного референта федерального канцлера Гюнтера Гийома, который оказался агентом (офицером) Министерства госбезопасности ГДР. Спустя две недели, в начале мая, В. Брандт взял на себя политическую ответственность за этот «инцидент» и объявил о своей отставке. А уже 16 мая был сформирован новый кабинет СДПГ/СвДП во главе с Гельмутом Шмидтом, который, по мнению известного советского американиста профессора С. М. Меньшикова, был «представителем правого и более проамерикански настроенного крыла партии»[710].
По свидетельству того же А. М. Александрова-Агентова, отношения с новым канцлером уже носили не столь близкий характер в силу разных причин, в том числе болезненного состояния генсека. Тем не менее они встречались не раз, и Л. И. Брежнев еще дважды — в мае 1978 и в ноябре 1981 годов — посещал ФРГ с официальными визитами, в ходе которых они обсуждали целый комплекс проблем как двусторонних, так и международных отношений[711]. Но об этой новой странице советско-западногерманских отношений мы поговорим чуть позже.
Кстати, надо сказать, что, по мнению ряда зарубежных авторов, в частности известной немецкой исследовательницы С. Шаттенберг, 1974 год стал своего рода Рубиконом внешнеполитических усилий Л. И. Брежнева по созданию по аналогии с «Большой тройкой» так называемой «Большой четверки» лидеров СССР, США, ФРГ и Франции[712]. Однако трагический уход из жизни президента Ж. Помпиду, а затем неожиданные отставки В. Брандта и Р. Никсона поставили жирный крест на этом брежневском «проекте», что, в свою очередь, привело к затуханию, а затем и окончанию эры «разрядки».
2. Ближневосточный конфликт 1967–1973 годов и его итоги
В середине 1960-х годов в очередной раз произошло резкое обострение арабо-израильских отношений, которое, как считают большинство экспертов, дипломатов и историков (Г. Г. Косач, Д. В. Кузнецов, Р. С. Черчилль, У. С. Черчилль, Б. Тененбаум, Ю. А. Кнутов[713]), было просто неизбежно. Не в последнюю очередь это обострение было связано с созданием в 1964 году Организации освобождения Палестины (ООП) во главе с Ахмедом Шукейри и очередным военным переворотом в Сирии, в результате которого в феврале 1966 года к власти в Дамаске пришло правительство баасистов во главе с генералами Салахом Джадидом и Хафизом Асадом. С этого момента новое сирийское руководство, открыто провозгласив курс на строительство социализма, выступило за усиление сотрудничества с Москвой и Каиром. И уже в ноябре 1966 года оно подписало договор о военно-политическом союзе с лидером Египта Гамаль Абдель Нассером, что неизбежно привело к резкой эскалации всего арабо-израильского конфликта.
В западной, израильской и отчасти российской историографии основную вину за эскалацию этого конфликта всегда возлагали только на арабов, прежде всего террористическую деятельность военизированной группировки ООП «Эль-Фатх» во главе с Абу Джихадом и Ясиром Арафатом, которую очень активно финансировали Каир и особенно Дамаск. Причем в качестве неопровержимого доказательства вины арабов
