день Ерофея (17 октября), причем его уход – стихийное бедствие: он напускает страшный ветер, который валит с корнем вековые деревья, разгоняя таким образом зверей по норам. В этом поверье гораздо больше наблюдений за природой, чем мифологии. Двадцатые числа октября – действительно время ураганных ветров, причем они фиксируются от Ирландии через Москву и до Алтая, куда долетают примерно за сутки. Это время главного события кельтского календаря – Самайна, начала зимы. Ирландцы и виккане отмечают его 1 ноября, в древности он, вероятно, считался по новолунию конца октября – начала ноября. Почему это время считалось началом зимы? Потому что перед нами календарь не земледельца. Скотоводам-кельтам необходимо было вернуть до Самайна овец с дальних пастбищ; русский леший, как мы видим, загоняет домой диких зверей. Лютые ледяные ветра конца октября прекрасно известны тем горожанам, кто выращивает растения в открытом грунте: что не будет убрано или укутано заранее, то погибнет. Масштабный образ кельтского Самайна с его Дикой охотой или эльфийскими кавалькадами подходит здесь больше, чем леший, с шумом уходящий спать.
Будучи воплощением всего неправильного, леший притягивает к себе подобное. Широко были распространены поверья, что дети, проклятые матерью либо некрещеные, попадали к нему. Та же участь могла постигнуть и скотину, на которую накричал хозяин, – она попадала во власть лешего, бродила по лесу, но ее не замечал ни один человек, даже если находился рядом. Однако, поскольку леший не связан с идеей справедливости, то он мог «закрыть» и ту корову, которую никто не проклинал. Наконец, существовало аналогичное поверье и про молодых девушек, которых обругала мать: леший забирал их и делал своими женами (сказка «Маша и медведь» – это очень сильно адаптированная версия истории про брак девушки с лесным хозяином). Вернуть человека или животное, оказавшихся во власти лешего, мог только знахарь с помощью специальных ритуалов.
Существуют поверья о том, что у лешего есть жена – лешиха или лешачиха; ее волосы распущены, как и у любой нечисти, в них вплетены зеленые ветки. Свадьба лешего сопровождается бурей, выворачивающей деревья с корнями, когда молодые проносятся по лесной дороге (поэтому на лесных дорогах опасно спать). Из языческих времен идет поверье, что громовержец может ударить молнией туда, где леший празднует свадьбу, отчего все ее участники превратятся в росомах (предания Русского Севера, где этот крайне опасный зверь водится до сих пор).
Девочка, заблудившаяся в лесу. Лоскутное панно по рисунку Марии Якунчиковой. 1899 г.
Wikimedia Commons
Проявления лешего – это ветер, гудящий в кронах деревьев (откуда и поверье, что он может быть огромного роста), а также свист, хохот и любые громкие звуки в лесу, особенно по ночам. Далее в мифологическом сознании срабатывал принцип подобия: считалось, что такие же звуки от человека будут лешему или по душе, или вызовут его ярость, но непременно будут, говоря научным языком, мифологически маркированы. Многочисленные былички (жанр фольклора, повествующий о встрече с нечистой силой) рассказывают о том, что случилось с теми, кто свистел или шумел в лесу, – такие люди не только блуждали по чаще и терпели неудачи на охоте, но и сталкивались с карой лешего в деревне – например, когда тот выбивал стекла в их доме.
Итак, неправильное поведение гарантирует неудачу при общении с лешим, но правильное не гарантирует ничего. Именно поэтому лесного хозяина пытались задобрить, поднося ему разнообразное угощение.
Как и в случае с колдунами и знахарями, в конкретных верованиях образы леса и лешего могли смешиваться, то есть, говоря научным языком, в книге обрисовывается семантическое ядро, а живая культура может как быть близкой к нему, так и отдаляться от него. И все же представления о лесе как о воплощении порядка, а о лешем как об иррациональном и стихийном демоне существуют даже у современных туристов и неформалов, выезжающих в лес на ролевые игры и т. п. Одно и то же действие, обращенное к лесу и к лешему, может иметь противоположную символику: так, современный обычай «первый хлеб, первое мясо и первый алкоголь – в костер» существует, по словам тех, кто его придерживается, не для того, чтобы задобрить лес, не потому, что в противном случае он накажет, а из уважения и в знак благодарности. Как ни далеки современные ролевые игры от мира традиционного крестьянина, мы видим в них устойчивость представлений о лесе.
В отдельных случаях верили, что леших несколько, они могут играть между собой в азартные игры, так что исчезновение или, наоборот, резкий прирост дичи объясняли тем, что леший проигрался или выиграл. В исключительных случаях говорилось об иерархии леших и о лесном царе. Встреча с ним нас ждет на страницах этой книги.
Покойные и беспокойные
Традиционная культура в своих представлениях о загробной судьбе радикально отличается не только от современной, но и от христианской культуры. Для крестьянина нет ада и рая, и, даже если ему веками внушать эти понятия, он все равно будет говорить об умершем «отошел», станет ждать от него помощи в разных хозяйственных делах, а приходя на кладбище, поздоровается с предками как с теми, кто живет непосредственно рядом с ним.
В народной культуре отсутствуют понятия «грешный» и «праведный», загробная судьба человека определяется исключительно обстоятельствами его смерти. Смерть в пожилом возрасте оценивается как хорошая – человек станет «покойным». И если выражение «умереть хорошей смертью» для кого-то кажется странным, то выражение «умереть дурной смертью» – вполне понятно даже сегодня. Какая же смерть считалась неправильной?
Панночка и Хома Брут. Иллюстрация Михаила Микешина к повести Николая Гоголя «Вий». 1870-е гг.
Wikimedia Commons
Прежде всего это смерть человека в расцвете лет – от несчастного случая, от злого умысла, от болезни. Исключительно плохая смерть – утопление; сложный случай был с убитыми молнией: иногда они считались праведниками, которых бог забрал, иногда – страшными грешниками. Хуже всего, конечно, было самоубийство – про самоубийцу говорили, что его земля не примет, поэтому тело могли отнести далеко в лес и там забросать ветками (оттуда термин «заложные»).
Такое отношение к смерти строится на народном представлении, что всякому человеку отпущено некое количество жизненных сил, и если он умрет, не изжив их, то, значит, он «умер до срока», не успокоится и станет ходячим мертвецом, вампиром, будет «бродить» и тянуть жизненные силы из близких людей. Неважно, насколько добрым или злым человек был при жизни: раз он умер раньше времени – значит, стал монстром, и при его погребении надо применять те же средства, что и при погребении колдунов
