Ингеборг Фляйшхауэр - Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939

В высшей степени идеологизированная официальная публикация «Фальсификаторы истории» (авторами которой были дипломаты Б.Е. Штейн и М .В. Хвостов), появившаяся в 1951 г. как советский ответ на американский сборник документов «Нацистско-советские отношения 1939-1941", канонизировала советскую версию. Последующие со­ветские исследования (Maximytschew. Anfang, S. 296-298) называют предположение западных историков (Хильгрубера, Феста и др.), счита­ющих, что Сталин решил сменить «еврея Литвинова»с известной «ог­лядкой на Гитлера», «неуклюжими и вздорными», изобретением геббельсовской пропаганды. Они подчеркивают, что внешняя политика СССР определяется решениями высших партийных и государственных органов. Участник событий Евгений Гнедин («Labyrinth», р. 36-38) на первый план выдвинул аспект двойственности внешней политики Ста­лина и его уступок германской стороне. Однако свои мемуары он писал позднее, используя знания, почерпнутые из западной литературы.

Coulondre. Staline, p. 269.

Не было никаких веских оснований, в том числе и с позиций гер­манского посольства в Москве, считать, что удаление евреев с руководящих постов в Наркоминделе представляло собой уступку национал-социализму или являлось жестом доброй воли по отношению к Гитлеру. В предшествующие годы посольство имело достаточно воз­можностей наблюдать возникновение специфического антисемитизма сталинского периода. Так, 13 марта 1939 г. посол в частном порядке пи­сал в Берлин по поводу назначения нового американского посла в Моск­ву: «Его фамилия Штейнгардт, и он еврей. Думаю, что президент Сое­диненных Штатов здорово заблуждается, если полагает, что еврею здесь будет легче преуспеть» (из письма Шуленбурга в адрес Дуберг от 13 марта 1939 г. (Nachlaß, S. 6). Херварт в момент смещения Литвинова заметил, что тот «и без того... был одним из немногих евреев, пока еще не ставших жертвой чистки» (Herwarth Hitler, p. 162).

От чиновника, которому Де Витт адресовал соответствующий вопрос, он узнал, что «о намерениях Сталина стало известно от русских друзей» (Light, р. 141). Это свидетельство сомнительно.

Запись Ренцетти для Аттолико от 7 мая 1939 г. — Цит. по: Toscano. Italy, p. 70.

Записка Ф.Н. Мэсон-Макфарлейна относительно давления не­мецких военных в пользу сближения с Россией от 17 мая 1939 г. (DBFP, 3d, V. No. 552, р. 594-595).

Ренцетти для Аттолико. — Цит. по: Toscano. Italy, p. 70.

Hilger. Wir, S. 277.

Below. Adjutant, S. 170.

Weinberg. Germany, p. 24; Weber. Entstehungsgeschichte, S. 142f.

Coulondre an Bonnet. Berlin, den 7. Mai 1939. — In: DDF, 2, XVI, n° 100, geheim, p. 222.

Из рассказа К. Шнурре автору.

Телеграмма Петруччи-Чианоот8 мая 1939 г., №55. — Цит. по: Toscano. Italy, p. 69.

Итальянская точка зрения, в: Ciano. Europa, p. 432; Toscano. Italy, p. 55; немецкая точка зрения (запись переговоров Риббентропа с Чиано в Милане 6-7 мая 1939 г.), в: ADAP, D, VI, Nr. 341, p. 372-374, где в пункте 11 (с. 373) говорится: «Министр иностранных дел рейха и граф Чиано договорились добиваться улучшения политических связей стран «оси» с Советским Союзом. Однако этот процесс не должен захо­дить слишком далеко, ибо, как считает дуче, по соображениям италь­янской внутренней политики, дружественные отношения с Советским Союзом не представляются возможными».

Запись советника посольства Шнурре из отдела экономической политики от 5 мая 1939 г. гласила: «Предложение советского поверен­ного в делах Астахова об активизации экономических отношений» (Seidl. Deutschland, Nr. 3, S. 3). См. также: ADAP, D, VI, Nr. 332, S. 355. Противоположная точка зрения: Майский. Кто помогал Гитлеру? с. 185; Майский. Воспоминания, с. 513-514.

Сиполс. За несколько месяцев..., с. 129.

См. обсуждение позиций, в: Watt. Initiation, p. 162.

Maiski. Memoiren, S. 493.

Из рассказа Шнурре автору 20 июня 1989 г.

Weinberg. Germany, p. 25 (note 57).

Так, д-р Карл Гёрделер 6 мая 1939 г., возможно, зная об этой бе­седе Астахова с Шнурре, предостерег английского посла в Берлине Ген­дерсона относительно проходивших тогда советско-германских переговоров с (Weinberg. Germany, p. 25, note 57).

Французская «желтая книга», с. 157. — Цит. по: Dallin. Policy, p. 26.

Пометка посланника Брауна фон Штумма, сделанная в Берлине 9 мая 1939 г. (ADAP, D, VI, Nr. 351, S. 381).

Запись Астахова от 9 мая 1939 г. (АВП СССР, ф. 082, оп. 22, п. 93, д. 7, л. 199-201).

Астахов-Потемкину, 12 мая 1939 г. (АВП СССР, ф. 082,оп.22, д. 7, л. 214; «Год кризиса», т. I, с. 457; «История внешней политики СССР». М., 1976, т. I, с. 390).

Запись Астахова о беседе с Шнурре 15 мая 1939 г. («Год кризи­са», т. I, с. 465.

Из рассказа Шнурре автору 20 июня 1939 г.

Запись Шнурре от 17 мая 1939 г. (ADAP, D, VI, Nr. 406, S. 44).

АА, Dienststelle Ribbentrop, AZ.: Vertrauliche Berichte, Bd. 1/2, Teil 1,29418, vom 23. Mai 1939.

Weber. Entstehung, S. 147f.

Евгений Гнедин. Катастрофа и второе рождение. Мемуарные за­писки. Амстердам, 1977, с. 57-58.

Domarus. Hitler, II, S. 1148-1149.

Beloff. Policy, p. 242.

«The Times», 2 May 1939.

«The Times», 4 May 1939.

Посол Ott из Токио в министерство иностранных дел 4 мая 1939 г. (ADAP, D, VI, Nr. 326, S. 347f.). В тот же день Советское прави­тельство узнало от Рихарда Зорге, что японский министр иностранных дел Хатиро Арита, опираясь на военно-морские круги, отклонил пред­ложение об участии Японии в откровенно агрессивном союзе против СССР и (или) Англии («СССР в борьбе за мир...», № 274, с. 375-376).

Племянник германского посла в Париже граф Велчек сообщил в середине мая 1939 г. английскому военному атташе в Берлине о том, что «генерал Сыровы прибыл в Москву по поручению германского пра­вительства за три дня до падения Литвинова». См. приложение к пись­му английского посла в Берлине Гендерсона А. Кадогану от 18 мая 1939 г. (DBFP, 3d, V, No. 552, р. 594-595). Если бы это соответствовало действительности, то оценка Гитлером «смещения» Литвинова покои­лась бы на более солидной основе.

Правда, он упрекнул Советский Союз в том, что тот «начиная с 1918 г. провел 10 войн и военных акций», однако все это было сущий пус­тяк в сравнении с теми преступлениями, в которых он обвинял западные страны. Такие выражения, как «большевистские убийцы-поджигатели», «большевики-недочеловеки в Испании» и угроза «большевистского уничтожения европейской культуры», относились больше к Коминтер­ну, чем к Советскому государству. Домарус («Hitler», II, S. 1163-1164) не увидел в этой речи никаких изменений в стереотипных выпадах Гитлера против СССР. А вот Даллин (см.выше) это заметил; причем следует иметь ввиду, что по сравнению с яростными нападками Гитлера на Рузвельта, Чемберлена и Бека СССР в этой речи остался в тени..

См.: Hilgert Meyer. Allies, S. 294ff.; Hilger. Wir, S. 278ff., а также подробный рассказ К. Шнурре автору, во всех существенных моментах совпадающий с воспоминаниями Хильгера.

Помощник военного атташе капитан фон Шубут, также в спеш­ном порядке вызванный для доклада в Берлин, по неизвестным причи­нам не присутствовал на встрече в Бергхофе. Однако о развитии в СССР он доложил в «германском военном министерстве». Там его, в ча­стности, спросили, «есть ли основание полагать, что Советский Союз стал сильнее в военном отношении или находится в более благоприят­ном, чем в сентябре прошлого года, положении для наступательных действий». Шубут ответил отрицательно (из послания поверенного в делах США в Москве государственному департаменту от 17 мая 1939 г., в: FR US, I, General, No. 251, p. 319).

Относительно дипломатической корреспонденции см.: ADAP, D, VI, S. 347, Anm. 4; Braubach. Weg, S. 41, Anm. 34; Hilger. Wir, S. 277.

Относительно дипломатической корреспонденции см.: ADAP, D, VI, S. 347, Anm. 4; Braubach. Weg, S. 41, Anm. 34; Hilger. Wir, S. 277).

По словам Э. Кордта, «известно немного примеров, когда Гит­лер соглашался, чтобы ему докладывали посланники и послы из кадро­вых дипломатов. Ему не нравился деловой характер их докладов» (Wahn, S. 158, Anm. 1).