Вылежинский Ф. Шестнадцать дней моей жизни, или Путешествие Фаддея Вылежинского из Варшавы в Петербург в эпоху Польской революции 1830–1831 гг. // Военский К. Император Николай и Польша в 1830 г.: Материалы для истории Польского восстания 1830–1831 гг. СПб.: Типография А. С. Суворина, 1905. С. 44.
Кудрявцева С. Краткие выписки моей жизни. Записки Софии Кудрявцевой, дочери короля Станислава Понятовского // Русская старина. 1872. Т. 35. С. 119–130.
Чарторыйский А. Мемуары князя Адама Чарторижского и его переписка с императором Александром I. Т. 1. С. 149.
Моравский С. В Петербурге 1827–1838 гг. // Поляки в Петербурге в первой половине XIX в. М.: Новое литературное обозрение, 2010. С. 591.
Чарторыйский А. Мемуары князя Адама Чарторижского и его переписка с императором Александром I. Т. 1. С. 133.
В описании С. Моравского эта сцена была перенесена в театр (Моравский С. В Петербурге 1827–1838 гг. С. 591).
Чарторыйский А. Мемуары князя Адама Чарторижского и его переписка с императором Александром I. Т. 1. С. 132–133; Виже-Лебрен Э. Воспоминания госпожи Виже-Лебрен о ее пребывании в Санкт-Петербурге и Москве (1795–1801 гг.). СПб.: Искусство-СПб, 2004. С. 90.
РГАДА. Ф. 12. Оп. 1. Доп. Д. 4. Л. 1–4.
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 57851. Л. 1.
Там же. Ф. 12. Оп. 1. Д. 249. Л. 1.
Там же. Л. 2–2 об., 13.
О пребывании Станислава Августа в России и его похоронах в Петербурге см.: Болтунова Е. М. Варшава и Санкт-Петербург в церемониальном пространстве друг друга (конец XVIII – первая треть XIX в.) // Sztuka Europy Wschodniej / Искусство Восточной Европы. Т. 1: Polska – Rosja: Sztuka i Historia. Польша и Россия: Искусство и история. Польское искусство, российское искусство и польско-российские художественные контакты до начала XX века / Под ред. J. Malinowski, I. Gavrash. Варшава: Tako Publishing House, 2013. С. 158–161.
Лансере Н. Е. Винченцо Бренна. СПб.: Коло, 2006. С. 273–274. В самой церемонии похорон польского короля участвовали 6 императорских камер-пажей, 20 пажей, 10 камер-лакеев, 8 скороходов и 40 лакеев, а также служители Ведомства придворной конюшенной конторы (кучера, форейторы, конюхи). Для каждого из них было приготовлено «траурное одеяние с королевскими гербами» (РГАДА. Ф. 12. Оп. 1. Д. 249. Л. 2 об., 13).
РГАДА. Ф. 12. Оп. 1. Д. 249. Л. 13.
Там же. Л. 14.
Агеева О. Г. Петербургский траурный церемониал Дома Романовых в начале XVIII века // Феномен Петербурга / Под ред. Ю. Н. Беспятых. СПб.: Блиц, 2001. С. 499.
РГАДА. Ф. 12. Оп. 1. Д. 249. Л. 2, 13.
Там же. Л. 13.
Краевский А. Польские короны Московского Кремля. С. 63.
Моравский С. В Петербурге 1827–1838 гг. С. 592.
Виже-Лебрен Э. Воспоминания госпожи Виже-Лебрен о ее пребывании в Санкт-Петербурге и Москве (1795–1801 гг.). С. 90.
РГАДА. Ф. 12. Оп. 1. Д. 249. Л. 2.
Интересно, что один из современников, рассуждая о причинах, побудивших Станислава Августа переехать Россию после отречения, полагал, что король следовал призрачной мечте заключить брак с Екатериной II (Моравский С. В Петербурге 1827–1838 гг. С. 590).
Московское шествие за гробом монарха было подробно описано в печатном церемониале (Церемониал печальной процессии во время прибытия в столичный град Москву тела Государя императора Александра I. Печатный. С дозволения правительства. Москва, в типографии П. Кузнецова. Генваря 30 дня 1826 // РГИА. Ф. 472. Оп. 8. Д. 7. Л. 267–285) и нашло свое визуальное воплощение в литографиях. Грандиозный замысел было поручено реализовать Комитету для устроения печальной церемонии во главе с князем Н. Б. Юсуповым (Там же. Л. 9 об., 121–275 об.), екатерининским вельможей, меценатом и коллекционером. Гроб с телом императора был доставлен к границе города, где была совершена первая лития, а затем провезен «по большой Пятницкой улице, через Москворецкий мост, мимо лобного места, через Спасские ворота к Архангельскому собору», усыпальнице Рюриковичей и Романовых в Кремле (Там же. Л. 276–277 об.). За гробом императора шла вся Москва – от дворян и чиновников до мещан и студентов. Расходы по проведению московского действа (более 98 тыс. руб.) были оплачены из государственной казны (Там же. Л. 12, 29, 31).
Там же. Л. 283 об. – 284.
Там же. Л. 2–2 об., 13.
Там же. Л. 32 об.
Там же. Л. 282 об. – 283 об.
Там же. Л. 80. Примечательно, что такое видение было даже несколько более смягченным по отношению к первоначальной задумке. В делах Московской комиссии о похоронах Александра I сохранился «Список Иностранным орденам, которые должны быть несены в печальной процессии в Москве», среди которых польский орден Св. Святослава перечислен вместе с французскими, немецкими, испанскими, португальскими и шведскими орденами.
Там же. Д. 5. Л. 189.
РГИА. Ф. 472. Оп. 8. Д. 5. Л. 189 об.
Там же.
Там же. Л. 189–189 об.
Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 405.
В отношении топографии власти фигуры короля Станислава Августа и великого князя Константина Павловича оказались опосредованно связаны за несколько десятилетий до происходивших событий: Мраморный дворец в
