Полное собрание сочинений. С. 162, 286).
В конце поэмы А. С. Хомякова Шуйский, характер которого был представлен развернуто, произносит соответствующий монолог:
Венец, венец! Как сладок этот звук!
Как много дум в сем слове обитает,
Как сердце веселит оно! Венец!
…
Ты мой теперь! О, для тебя как много
Я претерпел! Как много, много лет
Я для тебя во прахе изгибался,
Как низкий червь, крамольствовал, страдал!
Ты мой теперь, и я расширю крылья
И полечу. Не медлите, часы!
Займись, заря! Благодарю судьбину:
Уж брег в виду, и ясны небеса,
О, мой корабль, лети через пучину!
Попутный ветер, наполни паруса!
При этом Шуйский был назван в поэме «лисой» и противопоставлен «льву»-Лжедмитрию, а П. Ляпунов, комментируя его избрание на престол, произносит в тексте фразу: «Сгубили льва, так справимся с лисою».
Известно, что декабре 1826 г. А. С. Пушкин отослал рукопись «Бориса Годунова» А. Х. Бенкендорфу. 9 декабря глава Третьего отделения известил поэта о получении текста поэмы. Здесь же содержалось обещание представить текст царю. Существует предположение, что, «вероятно, из‐за грязного вида рукописи… Николай I не пожелал сам прочесть трагедию…» в 1826 г. (Винокуров Г. О. Комментарии к «Борису Годунову» А. С. Пушкина. С. 212) и ознакомился с итоговым вариантом текста лишь в январе 1831 г. По словам А. Х. Бенкендорфа, император «изволил читать с особым удовольствием» (Там же. С. 248).
Боханов А. Н. Николай I. М.: Вече, 2008. С. 45–46.
Корф М. А. Материалы и черты к биографии императора Николая I и к истории его царствования: Рождение и первые двадцать лет его жизни (1796–1817). С. 51; Выскочков Л. В. Николай I. С. 23.
Выскочков Л. В. Николай I. С. 23–30.
Корф М. А. Материалы и черты к биографии императора Николая I и к истории его царствования // Николай Первый. Молодые годы. Воспоминания. Дневники. Письма. СПб.: Изд-во «Пушкинского фонда», 2008. С. 73. Об образовании великого князя Николая Павловича см. также: Выскочков Л. Николай I. С. 12–30.
Корф М. А. Материалы и черты к биографии императора Николая I и к истории его царствования. С. 88.
Шмидт С. О. «История государства Российского» М. М. Карамзина в контексте истории мировой культуры // Шмидт С. О. Памятники письменности в культуре познания истории России. М.: Языки славянских культур, 2009. Т. 2. С. 350.
Выскочков Л. Николай I. С. 27–28.
Левек П.‐Ш. История России. М.: Ламартис, 2011. Т. 2. С. 221–222.
Там же.
Там же. С. 222.
Там же. С. 222–223.
ГА РФ. Ф. 109. Оп. 3а. Д. 3199. Л. 8.
О коронации Его Императорского Величества. С. 420.
Вестник Европы. 1829. № 9. С. 146–147, 150.
Там же. № 13. С. 129–137.
Следует отметить, что часовня, судя по материалам архива Польской академии наук, сохранилась вплоть до середины XX в. (Polska Akademia Nauk Archiwum w Warszawie. F. II-2/10. Projektowanie i rozbudowa Pałacu Staszica. b. p.).
Сокол К. Русская Варшава. С. 45. Ю. Немцевич сообщает, что к разрушению часовни был причастен великий князь Константин. Действия последнего, впрочем, не трактуются как декларативно-символические – цесаревич стремился к расширению пространства для проезда и прохода войск (Niemcewicz J. U. Pamiętniki 1811–1820. Poznań, 1871. Т. 2. S. 389).
В мае 1830 г. великий князь Константин Павлович открыл памятник Копернику, установленный на площади перед зданием.
В конце XIX в. вопрос локализации Московской часовни вызвал настоящий спор. По одной из версий, здание находилось на месте, где впоследствии был построен дворец Сташица. При этом после окончания строительства часовня оказалась во внутреннем дворе дворца (см. об этом: Либрович С. Царь в плену. С. 101–103; Цветаев Д. Еще об усыпальнице Шуйских // Исторический вестник. 1898. Май. С. 701–704). По другой версии, здание находилось недалеко от дворца Сташица и прямо с ним не соотносилось (Kraushar A. Echa przeszłości: szkice, wizerunki i wspomnienia historyczne. Warszawa, 1917. S. 303). Судя по по датированной 1950 г. карте этой части Варшавы из Архива Польской академии наук, часовня находилась вне стен дворца Сташица (Polska Akademia Nauk Archiwum w Warszawie. F. II-2/10. Projektowanie i rozbudowa Pałacu Staszica. b. p.).
Располагался в районе теперешнего Гданьского моста.
Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 404.
Козляков В. Н. Василий Шуйский. С. 257.
Сидоров А. А. Русские и русская жизнь в Варшаве (1815–1895). С. 24.
Граля И. Забытая Смута? Меандры польской исторической памяти // Amicus Poloniae. Памяти Виктора Хорева. М.: Индрик, 2013. С. 122–144.
Граля И. Польский взгляд на русскую смуту // Знание – сила. 2013. № 7. С. 48.
Gazeta Warszawska. 1812. Dodatek do № 79. S. 1506.
Zawadzki W. H. A Man of Honour. Adam Czartoryski as a Statesman of Russia and Poland, 1795–1831. P. 204–205.
Niemcewicz J. U. Pamiętniki 1811–1820. Т. 2. S. 389. В другом своем тексте Немцевич упоминает и историю с картинами Долабеллы (Niemcewicz J. U. Pamiętniki czasów moich: dzieło pośmiertne. S. 312).
Przybyszewski W. Car Wasyl IV I jego bracia przed królem Zygmuntem III. S. 20.
