составляли возвращенные (пожалованные) ему родовые вотчины князей Шуйских, которыми они владели до „московского разорения“» (
Павлов А. Судьбы родового вотчинного землевладения в первой половине XVII в. // Quaestio Rossica 2018. Vol. 6. № 4. P. 962). По материалам М. По, единственный выживший Шуйский имел самый высокий оклад среди бояр (700 руб.) наравне с И. Н. Романовым и, позднее, с Ф. И. Шереметевым (
Poe M. T. The Russian Elite in the Seventeenth Century. Helsinki: Academia Scientiarum Fennica, 2004. Vol. 1. P. 111–129). Со смертью Ивана род Шуйских прервался. В середине XVII столетия, однако, российскому правительству пришлось иметь дело с выдававшим себя за сына царя Василия Шуйского беглым подьячим Т. Анкудиновым, появление которого затрудняло решение ряда дипломатических вопросов (
Лисейцев Д. В. Тимофей Анкудинов: Одиссея русского авантюриста середины XVII столетия // Дело Т. Анкудинова. Европейский авантюрист из Московии. Будапешт, 2011;
Козляков В. Н. «За царскую честь война весть»: время и причины принятия решения о начале войны с Речью Посполитой в середине XVII в. // Российская история. 2017. № 1. С. 47–48).
Цветаев Д. В. Царь Василий Шуйский и места его погребения в Польше. 1610–1910. Т. 2. С. XXXV–XL; Либрович С. Царь в плену. С. 84–89. По мнению С. Либровича, в Москве плита была зарыта в землю (Либрович С. Царь в плену. С. 89). Существует альтернативная версия событий, согласно которой плита была спрятана в Польше (Kraushar A. Warszawa historyczna i dzisiejsza: zarysy kulturalno-obyczajowe. Lwow; Warszawa; Krakow, 1925. S. 125–126).
Устимович М. П. Митрополит Филарет и царь Василий Шуйский в польском плену. Исторические справки. С. 26–27.
Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра I. М.: Международные отношения, 1986. С. 40.
П. А. Толстой, оказавшийся в Речи Посполитой в момент траура по скончавшемуся королю Яну Собескому, предметно описал его castrum doloris в Варшавском замке, а также находившийся в плачевном состоянии зал Сената («Между тех королевских полат есть одна полата великая, которую поляки называют изба сенаторская, в той полате бывает у поляков сейм, у которой полаты окна великие, окончины были стеколчетые, все повыломаны и окна разбиты от нестройнаго совету и от несогласия во всяких делех пьяных поляков»). Примечательно, что Толстой описывает Варшаву с интересом (каменное строительство, коллекционирование предметов искусства, особый похоронный обряд), но не без ощущения превосходства. Стольник отдельно отмечает отсутствие удобной переправы через Вислу, из‐за чего, по его словам, ежегодно погибает множество людей, и неустройство в государстве из‐за постоянных стычек представителей польской шляхты (Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе (1697–1699 гг.). С. 23–25).
Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе (1697–1699 гг.). С. 25.
В настоящее время его работы содержатся в каталогах естественно-научных библиотек (Hutchings C. E. Missouri Botanical Garden Annual Report. St. Louis, 1903. Vol. 1903. Р. 233–316).
Erndtel C. H. Warsavia physice illustrata. Dresdae, 1730. P. 22.
Ibid. К версии о том, что Петр намеревался увезти в Россию и колонну Сигизмунда III, склонялся также Д. В. Цветаев (Цветаев Д. В. Царь Василий Шуйский с братьями на Варшавском сейме. С. 38–39).
Историк и архивист конца XIX – начала XX в. Д. В. Цветаев, много изучавший историю Василия Шуйского и его захоронения, в свое время безуспешно попытался отыскать полотна в Гатчине (Цветаев Д. В. Царь Василий Шуйский с братьями на Варшавском сейме. С. 39). Современный польский историк И. Граля, указывая на печальную судьбу Гатчинского дворца в период нацистской оккупации, полагает, что картины стоит считать утраченными, но не обязательно уничтоженными императором Петром I (Grala H. Polskie kolekcje w petersburskich muzeach, bibliotekach i archiwach – zarys historyczny // Polska i Petersburg. Zbiór esejów / Pod red. D. Konstantynowa. Kraków: MCK, 2016. P. 346–347).
Либрович С. Царь в плену. С. 90.
Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра I. С. 74.
В 1698 г. личная встреча Петра I и польского короля Августа II состоялась в Раве (Раве-Русской) – местечке недалеко от Львова (Яблоновский Я.‐С. Петр I в Русской Раве в 1698 году // Киевская старина. 1882. Т. 1. № 1. С. 215–216). В феврале 1701 г. свидание прошло в Биржах недалеко от Динабурга. Здесь был заключен договор, подтверждающий прежний союз монархов против Швеции (Свидание Петра Великого с Августом II в Биржах. Рукописный дневник польского дипломата – очевидца этого свидания // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. 1853. Кн. 17. С. 12). В 1705 г. встреча Петра I и Августа II прошла в Тыкоцине (Дуров В. Ордена Российской империи. С. 180).
Письма и бумаги императора Петра Великого. СПб., 1912. Т. 6. С. 18.
Павленко Н. И. Петр Великий. М.: Мысль, 1994. С. 224–225.
В польской историографии время утраты картин также не определено. Высказывается мнение, что полотна были подарены Августом II российскому царю в 1707 г. (Przybyszewski W. Car Wasyl IV I jego bracia przed królem Zygmuntem III. P. 17).
Петр I. Походный журнал 1709 г. // Петр I. Походные журналы Петра Великого 1706, 1707, 1708 и 1709 годов. СПб., 1854. С. 16. Здесь следует отметить, что во время поездок по Европе при выборе мест проживания Петр фактически следовал принципу экстерриториальности (Болтунова Е. М. Свой среди своих / свой среди чужих: Путешествие Петра I в Париж в 1717 г. и формирование топографии власти в России начала XVIII в. // Петр Великий и европейский интеллектуальный мир: циркуляция знаний, взаимовлияние (1689–1727). СПб.: Европейский дом, 2020. Гл. 4. С. 129–146).
Петр I. Походный журнал 1709 г. С. 15.
И. Граля, ссылаясь на Ю. Немцевича, полагает, что картины были подарены Петру I в 1716 г. (Grala H. Polskie kolekcje w petersburskich muzeach, bibliotekach i archiwach – zarys historyczny. P. 346).
К версии получения картин в это время склоняется Е. В. Анисимов в
