Я также очень многим обязан своему отцу, покойному коммандеру Королевских Военно-морских сил в отставке Джону Ирвингу, вклад которого в эту работу трудно переоценить, но который, к несчастью, умер за несколько месяцев до того, как эта книга вышла из печати.
Глава 1. ВЕЧНЫЕ ЖЕРНОВА НА ШЕЕ
Эти Арктические конвои превращаются
в вечные жернова, висящие у нас на шее…
Адмирал сэр Дадли Паунд адмиралу Кингу, Военно-морские силы США, 18 мая 1942 годаЛетом 1942 года Германия добилась величайших за всю войну успехов на фронтах. Солдаты в серых мундирах и выкрашенная серой краской бронетехника продолжали свой победный марш на востоке Советского Союза и углубились в английские владения в Египте. В это время под властью Германии находилась самая большая территория за всю ее историю. На Ближнем Востоке германским частям противостояли всего несколько десятков британских танков; пал Тобрук с тридцатитысячным гарнизоном, 8-я британская армия отступала. Началась эвакуация людей и ценностей из самого большого в этих краях порта — города Александрии. В начале июля 1942 года в Каире вспыхнула паника; в британском посольстве и военных штабах приступили к уничтожению секретных документов, а на вокзалах толпились беженцы, желавшие любой ценой покинуть столицу Египта.
В первые дни четвертой недели июня 1942 года немцы начали крупнейшее летнее наступление на территории Советского Союза, прорвали линию фронта и устремились в сторону Волги и на Кавказ. Именно в это время член парламента от консервативной партии на одном из заседаний выразил неудовлетворение действиями Уинстона Черчилля, усомнившись в правильности его методов ведения войны. Во время дебатов по этому вопросу, которые имели место 1 июля 1942 года, сэр Арчибалд Саутби, член консервативной партии из Эпсома, выступил против участия союзных кораблей в Арктических конвоях, направлявшихся в Россию, мотивируя это чрезмерными потерями со стороны союзников. «Не погрешив против истины, мы можем сказать, что наши надежды на победу и освобождение захваченных и порабощенных нацистами стран опираются в значительной степени на эффективность действий союзного торгового флота, доблесть офицеров и моряков которого трудно переоценить, — сказал он и добавил: — Если, принимая все это во внимание, мы и впредь будем проводить глупейшую стратегию, которая ведет к военным поражениям и расточению нашего морского могущества, то в один прекрасный день выяснится, что мы не в силах обеспечить охрану и безопасность торговых судов, от регулярных рейсов которых мы все так зависим»[1]1.
Несмотря на многочисленные предупреждения такого рода, Британское адмиралтейство приняло роковое решение об отправке в Россию очередного конвоя, который во время исполнения своей миссии лишился двух третей входивших в его состав кораблей. Необходимо отметить, что конвой PQ-17 никогда не был бы направлен в Россию, если бы на этом не настоял лично премьер-министр. Однако причиной беспрецедентных потерь, которые понес конвой PQ-17 в этом плавании, явилась не только «глупейшая стратегия», но и целый ряд других факторов2.
«Русские конвои, — писал контр-адмирал Гамильтон, — всегда представлялись мне весьма сомнительными в военном отношении операциями»3. Первый конвой отплыл из Британии в Россию в августе 1941 года — через два месяца после того, как германские войска перешли границу Советского Союза. К весне 1942 года из 103 судов, отправленных в Россию, было потеряно только одно. За это время к северным берегам России ушли 12 конвоев. Единственное потерянное в январе 1942 года судно пало жертвой атаки германской субмарины. Это был первый официально зафиксированный случай боевого применения германских подводных лодок в Арктике. Появление германских субмарин в этом районе несло угрозу крейсерским силам сопровождения, вынужденным двигаться со скоростью в 8 узлов, которая соответствовала средней скорости конвоя. В будущем крейсерам было велено оставлять конвои между 14-м и 26-м градусами восточной долготы, так как это была наиболее вероятная зона операций германского подводного флота. После этого, резко увеличив скорость, крейсера должны были миновать опасный участок и встретить конвой на выходе из него. Тогда считалось, что немцы вряд ли станут использовать против конвоев тяжелые надводные корабли, и подобная тактика представлялась вполне разумной.
Принимая во внимание все эти обстоятельства, обеспечение безопасности конвоев становилось одной из главнейших забот командующего флотом метрополии адмирала сэра Джона Товея. На совещании в Адмиралтействе он подчеркнул, что весной вражеские атаки достигнут такого размаха и накала, что сил сопровождения, которые в состоянии выделить флот метрополии, для безопасной проводки конвоев может и не хватить. По этой причине он предложил для противодействия подводным лодкам задействовать в Кольском заливе силы русского Северного флота. Кроме того, русские должны были обеспечить в этом районе и барражирование истребителей. По мнению Товея, в этих кишевших субмаринами водах глупо было рисковать крейсерами, используя их для обеспечения воздушного прикрытия. К сожалению, предупреждению Товея в то время значения не придали.
Триумфальным успехам немцев летом 1942 года предшествовали неудачи зимней кампании 1941/42 года, когда они были остановлены у ворот Москвы. Примерно в это же время англичане начали наступление в Северной Африке, и немцы были вынуждены перейти к обороне.
Той же зимой возникла угроза оголенным северным флангам немцев в арктических водах: только что вступившие в войну Соединенные Штаты поторопились высадить свои войска в Исландии5. К Рождеству 1941 года германское Верховное главнокомандование (ОКВ) получило сведения относительно того, что Британия и Соединенные Штаты планируют крупную операцию в Скандинавии. Германский генштаб провел изыскания на предмет возможной высадки союзников в Норвегии и пришел к выводу, что последствия такой акции могут оказаться для немецкого гарнизона весьма плачевными6.
По странному совпадению двумя днями позже авиация Королевского Военно-морского флота осуществила налет на Лофотенские острова у северо-западного побережья Норвегии. Хотя эта операция никак не была связана с планами высадки союзников в Скандинавии, она способствовала усилению озабоченности немцев судьбой своих северных флангов. Глаза германских генералов как по команде воткнулись в очертания северной Норвегии на карте Европы — должно быть, еще и по той причине, что фюрер был искренне убежден в возможности высадки союзников именно в этом районе. Чтобы встретить такого рода опасность во всеоружии, фюрер потребовал от своих генералов и адмиралов немедленных действий по укреплению обороны норвежского побережья и перевода крупнейших надводных кораблей германского флота на северный театр военных действий. Кроме того, он считал, что оборону северного фланга смогут значительно усилить самолеты-торпедоносцы.
«Германский флот должен использовать для обороны Норвегии все свои силы (по некоторым сведениям, фюрер произнес эти слова 29 декабря 1941 года. — Д.И.). В этой связи необходимо перевести на этот театр военных действий наши линкоры. Их с успехом можно использовать также и для нападения на конвои союзников»7.
Главнокомандующий германскими военно-морскими силами гросс-адмирал Эрих Рёдер позволил себе усомниться в способности крупных кораблей активно действовать на северном театре в роли «убийц транспортов». Однако, несмотря на его возражения, в середине января 1942 года новейший германский линкор «Тирпиц» был переведен на базу в Тронхейме. Кое-кто из морских штабистов подумывал об этом еще в ноябре прошлого года; у моряков существовало мнение, что пребывание «Тирпица» в этих водах способно сковать все тяжелые силы флота метрополии8. Линкор прибыл в Тронхейм 16 января 1942 года. Эта плавучая крепость, которой командовал капитан Толп, превосходила все находившиеся тогда в строю корабли аналогичного класса. Один из офицеров Британской морской разведки по этому поводу писал: «Считаю, что „Бисмарк“ и однотипный с ним „Тирпиц“ являются лучшими линейными кораблями в мире»9. И в самом деле, имевший водоизмещение более 42000 тонн и вооруженный восемью 15-дюймовыми орудиями «Тирпиц» по праву считался опаснейшим противником любого корабля, который только могли выставить против него союзники. Уже самый факт его перевода в Норвежское море имел важное стратегическое значение. Мистер Черчилль полагал, что уничтожение одного этого линкора способно изменить к лучшему положение флотов союзников на всех морских театрах, в том числе и на Тихом океане10.
