Это особенно оскорбило Галича. О последствиях мы не говорили — они были понятны без слов…"
2 января в холодном и далеком Магадане известный ныне певец Михаил Шуфутинский справлял собственную свадьбу. Женился он на красивой девушке Рите, с которой познакомился в октябре 70-го, она пренебрегла благами, которые были у нее в Москве, и приехала жить к любимому буквально к черту на рога. Причем родителям она сказала, что… уехала отдыхать с подругой в Сочи. А сама навострила лыжи в Магадан, где без родительского благословения и выскочила замуж. Свадьбу гуляли на квартире официантки ресторана "Северный", где работал и сам Шуфутинский, — играл в тамошнем оркестре. Гостей собралось человек двадцать, закуска была царская — вся из ресторана. Невеста была в платье, сшитом собственными руками, а вот фата была импровизированная, из каких-то случайных материалов — время тогда было дефицитное. Правда, застолье длилось недолго — часа три, причем жених и его друзья старались пить в меру, поскольку вечером им предстояло идти на работу — играть для публики в ресторане "Северный".
Андрей Сахаров и Елена Боннэр в эти же дни уехали на дачу академика под Москвой. Хотя Сахаров получил ее от правительства еще в 56-м году, однако по-настоящему обжить так и не сумел (постоянные командировки помешали этому). И вот теперь, уже с другой женщиной, ему предстояло это сделать. С собой на дачу Сахаров и Боннэр взяли своих младших детей: Диму (сын академика) и Алешу (сын Елены), которые за то время, пока их родители жили вместе, никак не могли найти между собой общий язык (несмотря на то, что были почти ровесниками).
Вечером 2 января в МХАТе состоялась премьера спектакля "Валентин и Валентина" по пьесе Михаила Рощина в постановке Олега Ефремова. Ровно месяц назад — 2 декабря — эта пьеса была поставлена силами актеров театра "Современник" и произвела настоящий фурор в театральной Москве. Для исполнителей главных ролей в спектакле — Константина Райкина и Ирины Акуловой — эта премьера стала по-настоящему звездной. Недалеко ушла от этого и мхатовская версия, где главные роли сыграли тоже молодые звезды театра — Евгений Киндинов и Анастасия Вертинская, а в остальных ролях были заняты такие звезды Художественного, как Алла Тарасова, Анастасия Георгиевская, Олег Ефремов, Софья Пилявская, Евгений Евстигнеев, Михаил Козаков, Ирина Мирошниченко и другие. В качестве режиссера выступил стажер МХАТа В. Кузенков.
Эта постановка произвела в столице не меньший ажиотаж, чем современниковская, и даже более того — она вызвала бурное неприятие со стороны официальных властей. Однако о перипетиях той премьеры лучше всего выслушать рассказ очевидцев. Вспоминает автор пьесы М. Рощин:
"Олег совершил ошибку и назначил премьеру на 2 января. Разумеется, пришла вся Москва. Такого зала я не видел никогда: кругом были погоны, ордена, бриллианты и генеральские лысины. В ложе сидел сподобившийся прийти Косыгин (Алексей Косыгин — председатель Совета Министров СССР. — Ф. Р.). Я был в ужасе, понимая, что для этой аудитории, в этих стенах все, что льется со сцены, звучит крамольно. Интуиция меня не подвела. В антракте Косыгин вызвал Фурцеву (Екатерина Фурцева — министр культуры СССР. — Ф. Р.), та позвала своего зама Иванова, и началась катавасия. Мало того, что запретили спектакль, арестовали даже афишу. Но Ефремов есть Ефремов, он умеет настоять на своем, и спектакль все равно шел. Только в окошечке кассы всякий раз висело не название, а надпись: "Спектакль будет объявлен особо". Вот так это было…"
Этот же спектакль стал невольным инициатором развала двух актерских семей — Светланы Коркошко и Владимира Салюка. По словам актрисы: "Как только мы оказались на сцене рядом, я почему-то сразу перестала думать о чем-либо другом, какая-то необъяснимая энергия притяжения охватывала меня и его. Всем своим нутром я ощутила, что это — судьба. Внешностью он не выделялся, но в нем была такая внутренняя сила, редкое обаяние, ум, он был и до сих пор остается для меня загадкой. Это был первый мужчина, от которого я захотела иметь ребенка. Мы уже ничего не могли поделать с охватившим нас чувством. Это была любовь. И никакие условности не стали препятствием: ни его, ни моя семья, ни общественное мнение, ни трудности бытового характера. Мы решили быть вместе. Я ушла от Борецкого, оставив все. Предстояло начинать новую жизнь с нуля…"
3 января не менее драматические события потрясли стены двух других столичных театров — на Таганке и Малого. Начнем по порядку. На Таганке в половине третьего дня был устроен очередной прогон спектакля "Живой", на который собрались два десятка человек, в том числе сама министр Фурцева. После спектакля в кабинете главрежа театра Юрия Любимова состоялось горячее обсуждение увиденного. Большинство собравшихся высказались за то, чтобы спектакль наконец появился в репертуаре театра, даже Фурцева в своей речи отметила, что по сравнению с предыдущим разом (месяц назад) эта версия выглядит приемлемо. Пользуясь моментом, министр не преминула коснуться и присутствующего на обсуждении Высоцкого:
— Недавно слушала пленку с записями его песен. Много такого, от чего уши вянут, но есть и прекрасные песни. Например, "Штрафные батальоны" и еще некоторые…
Про выступление Фурцевой можно было смело сказать "мягко стелет, но жестко спать". Несмотря на ее похвалы по адресу "Живого", выйти в свет этому спектаклю тогда так и не было суждено. Он пролежит "на полке" аж до 1988 года.
В Малом театре сыр-бор разгорелся внутри коллектива — разборка случилась между директором театра Михаилом Царевым, с одной стороны, и Борисом Бабочкиным — с другой. Суть конфликта заключалась в следующем. Бабочкин собирался пригласить в свою телевизионную экранизацию спектакля "Правда хорошо, а счастье лучше" вместо Юлии Бурыгиной (роль Поликсены) актрису Светлану Жгун. Кроме этого, он собирался задействовать последнюю и на сцене театра: в "Грозе" (роль Варвары) и в ближайшей премьере Малого — спектакле "Фальшивая монета", где игра "первой" Варвары — Руфины Нифонтовой — его перестала удовлетворять (на последней репетиции та устроила скандал Юрию Каюрову за то, что он — по пьесе — взял ее за лицо).
3 января Бабочкин пришел на прием к главрежу Малого Борису Равенских, чтобы согласовать с ним эти, а также ряд других вопросов. Однако, несмотря на состоявшийся накануне телефонный разговор, где было оговорено точное время встречи, Равенских на нее опоздал. Бесполезно прождав его полчаса, Бабочкин отправился к Цареву. Далее послушаем его собственный рассказ:
"Разговор начали сухо, но мирно. Потом подошел Равенских. И вдруг Царев начал орать: он ничего не знает по поводу Жгун, почему я до сих пор не ввел другую актрису — Евдокимову или Буканову, кандидатурой Мишина (еще один актер, которого Бабочкин собирался ввести на место первого исполнителя. — Ф. Р.) возмущен и прочее.
В ответ на мои совершенно спокойные доводы вдруг:
— Я кончил разговор! Все…
— А у меня не все. Я должен уйти, решив эти вопросы, чтоб начинать снимать и продолжать репетировать. Вводить никого не буду, да и времени для их ввода нет, тогда придется снимать Бурыгину.
— Какие еще съемки?
— Ты подписал договор с телевидением.
— Понятия не имею и знать ничего не хочу!
— Но ты же сам подписал договор!
— Понятия не имею. Не нравится — уходи из театра! Все!
Бледный, орет, глаз косой, — скандал полный. Я сложил кукиш и поднес его довольно близко ему к носу:
— Вот видел? Вот я уйду из театра. Хватит!
Не помню всех деталей. Кончилось тем, что Царев заорал:
— Вот дверь!
На это я сел в кресло, сделал паузу и потом сказал — тихо и спокойно:
— Не ошибись. Ты уже через эту дверь раз вышел. Не ушел бы во второй.
Да, перед этим финалом я спросил, прочитали ли они все-таки пьесу о Есенине. Конечно, нет. Но Равенских уже слышал о ней отрицательное мнение (тем более что он соавтор пьесы о Есенине с Шундиком): "Сестры Есенина пишут в ЦК, Брежневу. Они против того, что у Есенина была какая-то драма" и т. д…"
4 января на "Мосфильме" режиссер Алексей Коренев приступил к работе над актерскими кинопробами для фильма "Приключения школьного учителя", ныне известного как "Большая перемена" (фильм снимался по заказу Гостелерадио). История создания этого шедевра отечественного кино берет свое начало еще в начале 60-х, когда в Краснодаре увидела свет книга Георгия Садовникова "Иду к людям". Автор книги в течение года преподавал историю в школе рабочей молодежи, а когда ушел оттуда, решил описать все увиденное на бумаге. Книга получилась грустная, но в то же время оптимистическая, как тогда говорили — жизнеутверждающая. Именно поэтому десять лет спустя у руководителей Гостелерадио и "Мосфильма" созрела идея экранизировать это произведение. Режиссером был выбран 45-летний Алексей Коренев, до этого снявший несколько комедий: "Адам и Хева" (1969), "Вас вызывает Таймыр" (1970). В жанре комедии он собирался снимать и этот фильм про школу рабочей молодежи, хотя в книге Садовникова смешного было не так много. Автор всеми силами сопротивлялся такому превращению своего произведения, однако режиссерская воля оказалась сильнее. И, как мы теперь понимаем, слава богу!
