Всеволод Михайлович Гаршин.
О работе с ним художник вспоминал: «Летом 1884 года я оставался для большой работы в городе. После сеанса я провожал Гаршина через Калинкин мост до его квартиры и заходил на минуту к родным его жены. Там, в уютной обстановке, за зелеными трельяжами, все играли в вист. Большие окна казенной квартиры были открыты настежь. Стояли теплые белые ночи. Гаршин шел провожать меня до Калинкина моста, но я долго не мог расстаться с ним, увлеченный каким-то спором. Мы проходили Петергофский проспект по нескольку раз туда и назад. <…>
Гаршинские глаза, особенной красоты, полные серьезной стыдливости, часто заволакивались таинственною слезою. Иногда Гаршин вздыхал и спешил сейчас же отвлечь ваше внимание, рассказывая какой-нибудь ничтожный случай или припоминая чье-нибудь смешное выражение. И это выходило у него так выразительно смешно, что, даже оставшись один на другой или на третий день и вспоминая его рассказ, я долго смеялся. <…>
И.А. Репин «Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года»
Во время сеансов, когда не требовалось особенно строгого сидения неподвижно, я часто просил Всеволода Михайловича читать вслух. Книги он всегда имел при себе; долгие пути на финляндских пароходиках приучили его употреблять время с пользою. Читал Гаршин массу, поглощая все, и с такой быстротою произносил слова, что я первое время, пока не привык, не мог уловить мелькавших, как обильные пушинки снега, страниц его тихого чтения».
Картина Репина совершенно не понравилась при Дворе, и с 1 апреля 1885 г. ее запретили к публичному показу. В это время «Ивана Грозного» уже приобрел меценат П.М. Третьяков. Особое неудовольствие картиной высказывал обер-прокурор Святейшего синода К.П. Победоносцев, но запрет продержался недолго и в июле того же года был отменен.
Роковым для знаменитого полотна стал 1913 г. На выставке в Третьяковской галерее сын мебельного заводчика старообрядец Абрам Балашов, в припадке сумасшествия и крича: «Довольно крови!», нанес картине три глубоких пореза ножом, сломав при этом центральную перекладину подрамника. После обследования оказалось, что повреждено лицо Грозного, нос, часть лица, пальцы правой руки царевича Ивана и правый рукав царя. Сам автор считал, что картина погибла и восстановить ее невозможно, но, к счастью, тщательная реставрация смогла спасти этот шедевр для будущих поколений.
Я вижу старинный московский дворец
И кровь на подушках дивана.
Там сына родной убивает отец,
Иван убивает Ивана.
<…>
Я слышал однажды: как нерв, напряжен,
Безлюдной вечерней порою,
Безумец ударил картину ножом
И крикнул: «Достаточно крови!».
И там, где отметина эта видна.
Где лезвие холст разрезало,
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Все капает, капает кровь с полотна
На плинтус музейного зала!
А. Городницкий
История дома Юсуповой неразрывно связана с историей русских шахмат. Здесь не только размещалось Шахматное общество, но и прошел первый в нашей стране Международный шахматный турнир 1895/96 гг.
Санкт-Петербургское шахматное общество обосновалось здесь в 1893 г. Оно возникло в 1891 г. на обломках Санкт-Петербургского общества любителей шахматной игры, и возглавил новую организацию Петр Петрович Сабуров, сын известного дипломата, собирателя древностей, действительного тайного советника П.А. Сабурова. Знаменитый русский шахматист Михаил Иванович Чигорин занял пост вице-президента, а казначеем назначили сына издателя газеты «Новое время» Суворина – Михаила. Санкт-Петербургское шахматное общество просуществовало чуть более семи лет, пять из которых прошли в залах дома Юсуповой.
П.П. Сабуров
Конечно, душой шахматного общества и главным двигателем его развития всегда был Чигорин. В иные годы только благодаря активности неутомимого гроссмейстера в России не затихала шахматная жизнь – постоянные турниры с участием Чигорина, его статьи и колонки в газетах, выступления и одиночные матчи способствовали пропаганде и развитию этого вида спорта. О влиянии Михаила Ивановича на шахматный мир и, в частности, на Шахматное общество, можно судить по его письму Павлову: «…до чего довела наше общество в мое отсутствие кучка, к сожалению, наиболее сильных игроков, превратившихся в маркеров биллиардной и шахматной игры… Я оставил общество, едучи в Гавану в октябре, при 130 членах, вернувшись, нашел только 68. Мой шахматный авторитет спас дело. Будь я слабее или равной силы с этой кучкой, ничего бы не поделал».
М. И. Чигорин
Международный турнир Шахматное общество пыталось провести еще в 1894 г. – от имени организации Чигорин направил приглашения чемпиону мира немецкому шахматисту Эмануэлю Ласкеру, но тот отказался. Но все сложилось благоприятно для проведения задуманного состязания к концу 1895 г. – у международного турнира нашелся спонсор, и в столицу Российской империи приехали действующий чемпион мира Э. Ласкер и сильнейший американский шахматист Гарри Нельсон Пильсбери, которому исполнилось 23 года. К тройке великих шахматистов присоединился четвертый – первый чемпион мира (1886–1894 гг.) Вильгельм Стейниц.
На матче. Э. Ласкер, М. Чигорин, В. Стейниц и Г. Пильсбери
Открытие соревнования состоялось в доме Юсуповой 13 декабря 1895 г., а завершился шахматный марафон 28 января 1896 г. Начинались партии в два часа дня и продолжались до шести вечера. После перерыва турнир продолжался с половины девятого и до половины одиннадцатого. Неоконченные партии доигрывались уже на следующий день. Участникам пришлось сражаться друг с другом, а общее число партий, сыгранных одним гроссмейстером, составляло восемнадцать. Исключительное право на публикацию хода турнира приобрела газета «Новое время».
К сожалению, надеждам Чигорина выиграть дома турнир и стать чемпионом мира не суждено было сбыться. Первое место занял Ласкер, второе – Стейниц.
По решению спонсоров турнира окончание спора перенесли на осень в Москву, где уверенно победил Э. Ласкер.
