class="a">[420]. Они рассматривали уголовные дела в первой инстанции или апелляции из местных судов, и были выше сеньоральных судов своего округа. Таким образом, они (вместе с
juge mage [магистры суда, главные судьи] в Провансе) были посредниками между местными судами и высшим апелляционным судом короны. В вопросах поддержания порядка им помогали, командовавшие замками и крепостями королевства, военные капитаны, которых провинциальный юстициарий мог привлечь для подавления бунтов или преследовании преступников. Среди провинциальных фискальных чиновников наиболее важными были
секретари (
secreti), отвечавшие за сбор прямых и косвенных налогов, но существовало и несколько других должностей: старшие
прокураторы и
портоланы (
portulans), отвечали за сбор портовых пошлин,
magistri salis — за соляной налог,
siclarii — контролировали чеканку монет, а
massarii (управляющие), отвечали
за учёт, хранение и расходование денежных средств и материальных ресурсов в королевских владениях.
Существование в столице и провинциях целого корпуса специализированных чиновников подчинявшихся королевской курии было многообещающим началом для эффективного внутреннего управления, но его функционирование в огромной степени зависело от лиц, занимавших эти должности, и от более широких социальных рамок, в которых они действовали. Отношения между короной и знатью, короной и муниципалитетами городов, а также между знатью и самими городами формировали социальную среду, в которой эти государственные чиновники действовали. Поэтому, прежде чем более подробно рассматривать королевскую администрацию, целесообразно ознакомиться с характером этих социальных групп и отношениями с ними короны.
Корона и дворянство
Наиболее важным вопросом при анализе внутреннего управления королевством являются отношения государства с известной своей склонностью к мятежу, землевладельческой знатью, которой новая династия делегировала значительную часть королевской власти, с таким трудом созданной её предшественниками — Отвилями и Штауфенами. Как метко подытожила Серена Морелли, «[анжуйская] монархия ответственна за то, что предоставила достаточно власти "мятежной", непостоянной и беспокойной аристократии, возродившейся в конце XIII и XIV веков, после правления Штауфенов, что необратимо ослабило власть королевскую»[421]. Первый король из Анжуйской династии, Карл I, раздал внутри королевства лены большому числу трансальпийских сеньоров, но только за счёт враждебных ему семейств, а не путём массового отчуждения от королевских владений[422]. Более того, он и его преемники поддерживали отношения между местными и трансальпийскими семьями, устраивая между ними браки, что было быстро принято самими знатными семьями, стремившимися укрепить своё положение при новом политическом режиме. Эта стратегия подавляла потенциальное соперничество и укрепляла связи между лояльными Анжуйской династии дворянами[423].
Для знатных дворян, проявивших преданность, анжуйские короли, безусловно, были благодетелями. Яркий тому пример, семья Сансеверино, ставшая при первых анжуйских королях самой могущественной в королевстве. В ранние неспокойные годы царствования Карла I, Руджеро ди Сансеверино оказал большую услугу делу нового короля, возглавив его партию в Базиликате, регионе, известном большой лояльностью к династии Штауфенов[424]. В качестве благодарности Карл I вернул Руджеро его земли в Сансеверино и графстве Марсико (Базиликата) и укрепил его положение, назначив его военным капитаном как в Базиликате, так и в соседнем Принципато[425]. В 1289 году Руджеро получил также сеньорию Салерно (ранее принадлежавшую наследнику престола), а когда город Салерно отказал ему в повиновении, король встал на сторону своего вассала, заключил в тюрьму, а затем сослал непокорных членов городского патрициата[426]. Чтобы обеспечить лояльность этой семьи, Карл I приказал выдать Маргариту де Водемон, дочь французского барона, недавно получившего лен в графстве Ариано, за Томмазо ди Сансеверино. Этот брак, был выгоден как для Сансеверино, так и для короны, поскольку способствовал укреплению связей с другой знатной семьей и её владениями[427]. Благодаря таким бракам, а также королевским пожалованиям, различные члены семьи Сансеверино, ко времени вступления Роберта на престол, владели шестью графствами в Базиликате и Калабрии и продолжали занимать правительственные должности в качестве военных капитанов или юстициариев в различных провинциях королевства[428]. Кроме того, в первые годы правления Роберта Томмазо ди Сансеверино, граф Марсико, получил привилегию merum et mixtum imperium, то есть право осуществлять высшее (т. е. уголовное) правосудие в своих владениях[429]. Конечно, семейство Сансеверино выделялось из-за количества полученных привилегий, но и другие бароны находившиеся в фаворе у короля не слишком отставали, так например, семья Руффо владела графствами Катандзаро и Монтальто, а их баронство Синополи в 1335 году было возведено в статус графства; семья же д'Акино, во времена Роберта, владела тремя графствами в разных провинциях королевства[430].
Знатные провансальские семьи также пользовались благосклонностью короны, как на своей родине, так и в королевстве. Сабраны, бароны Ансуи в Провансе, получили два близлежащих графства в королевстве (Ариано и Апиче) и служили Роберту на различных должностях. Эрменго де Сабран в первые годы царствования Роберта был главным юстициарием королевства; его сын Гийом служил генерал-капитаном в Калабрии и Аквиле, а также занимал должность бальи в Провансе, в то время как Эльзеар де Сабран стал дипломатом и во время отсутствия монарха председательствовал в королевском Совете[431]. Семья де Бо, столь же влиятельная в Провансе, как Сансеверино в королевстве, получила во владение не менее трёх графств и одно герцогство. Поскольку де Бо владели землями как в Провансе, так и в королевстве (иногда разные ветви, иногда в лице одного человека), то они служили важным связующим звеном между этими двумя главными анжуйскими территориями, и эта связь подкреплялась различными должностями которые члены этой семьи занимали в королевской администрации. Раймунд де Бо, сеньор стратегически важного графства Авеллино в королевстве и барон д'Обань в Провансе, в 1315 году был назначен Робертом сенешалем графства; Амиель д'Оранж, из прованской ветви семьи, был советником и фамилиаром Роберта, а также военным капитаном и юстициарием в Калабрии. Однако самым видным членом семьи де Бо был Бертран из ветви де Берр. Будучи графом Монтескальозо (в провинции Базиликата) и герцогом Андрии (Терра-ди-Бари), Бертран, в 1309 году женился на сестре Роберта Беатрисе и служил шурину в качестве военного капитана в королевстве, Тоскане, Пьемонте и Ломбардии, а также главой посольства при папском дворе[432]. Неудивительно, что корона последовательно поддерживала эти семьи в их многочисленных тяжбах, рассматривавшихся в верховном суде, так, например, она встала на сторону семьи Сансеверино в её конфликте с патрициатом Салерно[433]. Французские графы де Бриенн владевшие ленами в Восточном Средиземноморье, в королевстве были графами Конверсано и Лечче и как и де Бо, через брак, членами королевской семьи[434]. Во владениях Анжуйской династии Бриенны были одной из шести самых могущественных дворянских семей. Хотя этим знатным семьям корона делегировала обширные полномочия, нельзя сказать, что королевская власть ими была в значительной степени монополизирована. Как заметила в отношении Сансеверино Сильвия Полластри, отношения между королевской семьей и дворянством были основаны на взаимной выгоде. Корона получала поддержку и услуги влиятельных дворянских семей, чья лояльность для Анжуйской династии была критически важна и чью политику (например, браки) тщательно контролировала; аристократия же получала земли, права и полномочия, связанные с государственными должностями, а также доступ к королевскому двору, откуда и проистекали эти привилегии[435].
Однако, эти крупные дворянские семьи были немногочисленны и обладали относительным господством на ограниченных территориях. Создание обширных феодальных владений стало
