Итак, он слушал оперу, а врач делал ему операцию. Доктор Тан, облаченный в свои медицинские доспехи, уверенно сделал председателю операцию по удалению катаракты. Хотя сама операция продолжалась всего несколько минут, однако этот небольшой скальпель весил в это время много тонн.
Перед тем как сделать операцию председателю, мы уведомили по телефону премьера Чжоу Эньлая, который в это время как раз болел, а также других руководящих товарищей, отвечавших за лечение председателя. Узнав об этом, все они прибыли в резиденцию председателя. Особенно следует подчеркнуть, что премьер Чжоу Эньлай, который в то время был очень тяжело болен, услышав о том, что председателю собираются делать операцию на глазу, превозмогая свой недуг, настоял на том, чтобы быть на месте операции. И когда я в большой гостиной павильона Ююнчи увидела премьера Чжоу Эньлая, то спросила его: «Премьер, Вы больны. Как же это Вы все-таки приехали?» Он, улыбаясь, ответил: «То, что я болен, это не важно. Главное — здоровье председателя». Вместе с премьером приехали также заместитель премьера Дэн Сяопин, товарищ Ван Дунсин и другие. Приближаясь к дому председателя, все они заранее выходили из своих автомобилей и далее шли пешком, чтобы не помешать операции, которую делали председателю; было условлено также, что они не будут ни входить в операционную, ни заходить к председателю, чтобы приветствовать его; они сидели в большой гостиной, расположенной рядом с той комнатой, где делали операцию, и отправились восвояси только тогда, когда операция завершилась.
На сей раз операция, как мы все и надеялись, прошла чрезвычайно успешно. Когда спустя неделю была снята марлевая повязка с глаза председателя, то он открыл глаз, поглядел. Внезапно, взволнованно указывая на одежду одной из присутствовавших работниц обслуживающего персонала, он точно определил ее цвет и рисунок на ней. Он также, указывая на стену, сказал: «А она белая».
Итак, один глаз председателя восстановил способность видеть. Пришел конец тем более чем шестистам дням и ночам, которые были для него временем без зрения, временем жизни в темноте. Все присутствовавшие при этом были рады успеху операции на глазу и приносили свои поздравления. На лице у каждого из присутствовавших играла радостная улыбка.
Мао Цзэдун не смог принять участие в траурном митинге на похоронах Чжоу Эньлая из-за своей болезни
В третьей декаде октября 1975 г. премьеру была сделана последняя по счету операция. Его состояние с каждым днем становилось все тяжелее. Состояние здоровья председателя Мао Цзэдуна также вызывало опасения и тревогу. Ему было трудно говорить; он мог лишь выталкивать из горла некоторые нечленораздельные звуки. Благодаря тому, что я на протяжении длительного времени работала подле председателя, я все-таки могла различать на слух слова председателя. И каждый раз, когда председатель беседовал с другими руководящими товарищами, я должна была присутствовать при этом, повторяя за ним его слова. Однако когда настало такое время, когда его речь, ее звуки, стали нечленораздельными, я могла лишь догадываться, лишь нащупывать то, что он хотел сказать, по движению его губ и по его жестикуляции; при этом он кивком головы давал знать, что его поняли правильно. Когда же затруднения речи председателя перешли на самую тяжелую или самую серьезную стадию, тогда ему, нашему достопочтенному старцу, оставалось только писать, выражая свои мысли. А затем и все движения вообще стали очень затруднительны для председателя; его не слушались ноги; он не мог ходить. Без посторонней помощи он не мог сделать и шага.
Два великих человека были больны одновременно и тяжело. Их больничные постели находились неподалеку одна от другой. Однако они были безжалостно отделены друг от друга пурпурно-красной стеной (бывшего императорского дворца — Запретного города. — Ю.Г.) и лентой асфальта, то есть улицей Сианьмэнь. Один из них находился в военном госпитале № 305, который располагался на западном берегу озера Бэйхай (Северного озера. — Ю.Г). Другой — в павильоне Ююнчи на западном берегу озера Чжуннаньхай. Они были взаимно связаны глубокими чувствами. Им нестерпимо хотелось встретиться, но у них не было сил повидаться, и они так никогда и не смогли больше увидеться.
В 10 часов утра 8 января 1976 г. председатель Мао Цзэдун, который перед этим провел бессонную ночь и почти не сомкнул глаз, лежал на боку на своей кровати и прослушивал документы, которые для него читались вслух. В этот момент товарищ Чжан Яоцы, отвечавший за работу подле председателя Мао Цзэдуна, поспешно вошел в спальню председателя Мао Цзэдуна в павильоне Ююнчи и сообщил председателю Мао Цзэдуну трагическую весть о кончине премьера Чжоу Эньлая.
Выслушав это сообщение, председатель Мао Цзэдун долго ничего не говорил; он лишь кивнул, дав знать, что он понял. Председатель, очевидно, давно уже осознавал, что премьер Чжоу Эньлай уходит из жизни. В сообщениях врачей, которые поступали на протяжении последних нескольких лет, давно уже чувствовалось это, и длительные переживания высушили слезы председателя. В этот момент он уже не мог выразить всю боль и скорбь своей души по отношению к страдавшему от болезни одновременно с ним его товарищу, его боевому соратнику.
Спустя несколько дней ЦК КПК подготовил и направил председателю на прочтение предложения относительно характера траурного митинга в связи с кончиной премьера Чжоу Эньлая, о количестве ответственных лиц из политбюро, от партии, правительства, армии, которые должны были участвовать в митинге, и о траурной речи.
Учитывая тяжесть заболевания председателя, ЦК партии не планировал участие председателя Мао Цзэдуна во всех мероприятиях, связанных с кончиной премьера Чжоу Эньлая.
Когда председатель Мао Цзэдун читал этот доклад, я все время, находясь подле него, ждала; уж и не знаю почему, но в моей душе, душе рядового человека, все время теплилась надежда на то, что, может быть, паче чаяния, возникнет такое же внезапное решение, как и четыре года тому назад, когда председатель посетил траурный митинг по случаю кончины товарища Чэнь И, надежда на то, что, может быть, председатель тоже сможет участвовать и в траурном митинге по случаю кончины премьера Чжоу Эньлая. И тогда слова, которые долго накапливались в моей душе, непроизвольно сорвались с губ; я, как ребенок, взяла на себя смелость и спросила председателя: «Поедете участвовать в траурном митинге по случаю кончины премьера Чжоу Эньлая?» И тогда председатель, который постоянно пребывал в состоянии скорби, в этот момент, держа в одной руке документ, который он еще не успел положить, другой рукой легонько похлопал себя по своим чуть согнутым ногам, страдая и через силу сказал мне: «Я тоже не могу сдвинуться с места».
Услышав эти слова и поглядев на измученного
