и об атмосфере в КНР. Система, созданная Мао Цзэдуном, отмирала по частям. Она продолжала функционировать и в те годы, когда сам Мао Цзэдун был фактически недееспособен. Мао Цзэдун уходил из жизни долго, и это был мучительный процесс. При этом, судя по существующим описаниям и воспоминаниям, Мао Цзэдун был совершенно одинок. Во всяком случае, у него не было желания видеть ни своих родственников, включая жену и дочерей, ни своих коллег по руководству партией, армией и государством.
Как человек Мао Цзэдун был, очевидно, предельно эгоистичен и к тому же никому не доверял; в результате он остался в конце своих дней в одиночестве.
Как политик он также остался как одинокая вершина построенной им пирамиды власти в стране; это была вершина, которая вознеслась выше облаков.
Если Мао Цзэдун был такой вершиной, то партийная номенклатура — это сама тяжелая гора, которая давила на людей. Народ Китая при правлении Мао Цзэдуна буквально влачил жалкое существование и страдал, не ведая ничего о взаимоотношениях внутри партийной номенклатуры, в этом бесчеловечном механизме, созданном Мао Цзэдуном. К концу его жизни все в Китае практически ждали его ухода с исторической сцены как начала избавления от тирании, которой не было равных в истории страны.
Смерть Мао Цзэдуна наступила в 1976 г.
Во время праздника весны, в канун Нового года по китайскому лунному календарю, Мао Цзэдун с обслуживавшими его сотрудниками канцелярии ЦК КПК смотрел кинофильм «Незабываемая борьба». Это была картина, в которой рассказывалось о годах сражений его партии и армии за власть в стране. Можно предположить, что он захотел пересмотреть этот фильм потому, что в конце жизни постоянно возвращался к тем дням, которые были свидетелями его триумфа. Мао Цзэдун стал в старости сентиментален, когда дело касалось его самого. Когда он увидел, как на экране городские жители бурно радуются, встречая бойцов его армии, входившей в города в 1949 г., он заплакал; слезы рекой полились по его лицу.
1976 г. по китайскому лунному календарю был годом дракона, что означало, что человеку во всех его делах будет сопутствовать удача. Однако все обернулось и для Мао Цзэдуна, и для его приверженцев, и для многих и многих жителей Китая совершенно по-иному.
8 марта в провинции Цзилинь прошел метеоритный дождь. С неба падали камни невиданных доселе в истории размеров. Самым крупным оказался метеорит весом в 1 килограмм 770 граммов.
Когда Мао Цзэдуну прочли сообщение агентства печати Синьхуа об этом событии, он ничего не сказал. Подошел к окну, посмотрел на небо. Затем, не сдержавшись, обратился к сотрудникам обслуживавшего его персонала: «В Китае были ученые, которые полагали, что небо и человек взаимосвязаны… Они считали, что, когда происходят колебания неба, тогда дрожит земля; а если с неба падают камни, то это приводит к смерти людей. В романе «Троецарствие» сказано, что в момент гибели Чжугэ Ляна, Чжао Юня с неба падали камни; было перебито древко знамени. Великие люди, знаменитые люди действительно отличаются от обычных людей, даже их смерть оборачивается большим шумом, тут все происходит не как обычно!»
Кто-то из присутствовавших заметил, что все это суеверия. В ответ Мао Цзэдун, придавая своим словам глубокий смысл, сказал: «Но почему же тогда люди в древности специально создавали такие легенды?»
Мао Цзэдун умел и настоять на своем, и поставить собеседников в затруднительное положение. Он также пользовался привилегией говорить все, что приходило ему в голову, не будучи связан никакими, казалось бы, общепринятыми, по его же настояниям, нормами. Он полагал, что ему позволено все. Он действительно считал себя выше всех, заставляя окружающих относиться к себе и своим словам как к пророчествам.
Несчастий в 1976 г. было много. В конце июля произошло страшное землетрясение в Таншане, о котором мы уже говорили.
Все месяцы этого года, последние месяцы жизни Мао Цзэдуна, ему становилось все хуже и хуже.
В январе, когда умер Чжоу Эньлай, он уже не мог стоять или держаться на ногах и сам говорил тогда, что у него «ноги не ходят».
В то же время он до последнего цеплялся за жизнь, за возможность еще и еще раз выступить в качестве, по его мнению, самого выдающегося политического деятеля планеты.
В конце апреля Мао Цзэдун захотел принять премьер-министра Новой Зеландии Малдуна. Мао Цзэдун принял его сидя; во время беседы он почти не поворачивал головы и говорил очень медленно с большими усилиями. Беседа продолжалась 10 минут. Это уже ничем не отличалось от ритуального приема иностранца императором Китая.
В мае Мао Цзэдун принял премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю. Это был последний иностранец, с которым встречался Мао Цзэдун в своей жизни. Мао Цзэдун говорил очень тихим голосом. Его племянница Ван Хайжун сначала переводила то, что ей удавалось разобрать, на общепонятный китайский язык, затем слова председателя переводили для Ли Куан Ю на английский язык.
Все это производило тягостное впечатление. И дело было не только том, что было жаль старого и немощного человека. Руководители КПК и КНР решили, что такие встречи Мао Цзэдуна с иностранцами наносят ущерб их престижу. Кроме того, они ощутили, что Мао Цзэдун настолько ослаб физически, что возможно практически не считаться с его волей, когда речь шла о повседневных делах.
В июне 1976 г. Мао Цзэдун больше не мог подниматься с постели. Несмотря на то что он хотел продолжать работать, ЦК КПК принял решение о том, что он больше не будет принимать иностранцев. Так закончилась его внешнеполитическая деятельность.
Однако уже после этого Мао Цзэдун созвал заседание политбюро ЦК КПК прямо у своей постели.
Такое случалось и ранее, Так, Мао Цзэдун в последний раз позвал к себе на беседу советского посла С.В. Червоненко в 1960-х гг. и принял его, лежа в нижнем белье в своей постели. Члены высшего руководства партии и государства и советский посол сидели в его спальне-кабинете у его постели, а он рассуждал, в частности, о том, что, несмотря на споры и разногласия между Китаем и нашей страной, ничего страшного не произойдет, птицы будут продолжать летать, рыбы будут плавать, женщины будут рожать детей, и небо не обрушится.
Созвав на сей раз, летом 1976 г., заседание политбюро и глядя на молчавших коллег, Мао Цзэдун сказал: «Человек обычно редко доживает до семидесяти лет, а мне уже за восемьдесят. Давно пора умереть. — Помедлил и добавил: — За всю свою жизнь я совершил два дела. Во-первых, так долго, столько лет вел борьбу против Чан Кайши и выгнал его на эти несколько островов в море. Восемь лет давал отпор
