161
Ср. комментарий В.В. Кучмы: Свод I. С. 391. Приводимые здесь подсчеты размера «хории» (от 4 до 5 км) чрезвычайно интересны, но не бесспорны, что признает и автор. Вместе с тем они совпадают с протяженностью, если так можно выразиться, «стандартного» словенского «гнездовья» по археологическим данным. См.: Седов 1982. С. 13.
Maur. Stmt. XL 4:7; Свод I. С. 368, 369. Общая характеристика Маврикием образа жизни славян как опасного и «разбойного» породила излишнюю, как представляется, дискуссию. П.Н. Третьяков (Третьяков П.Н. Восточнославянские племена. М, 1953. С. 160–162) и Б.А. Рыбаков (Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества ХП — ХШ вв. М., 1982. С. 52) высказывали мнение, что известие Маврикия может быть отнесено лишь к славянам непосредственно к северу от Дуная. Но, вопреки П.Н. Третьякову, Маврикий уже ничего не писал о «бродячем быте» славян. Что же касается общей картины быта славян в сравнительно небольших поселениях, то соответствующую картину мы наблюдаем по всему славянскому ареалу того времени. Напротив, в Придунавье быт славян был, несомненно, гораздо богаче и в известном смысле стабильнее, чем далеко на севере, куда не доходила задунайская добыча и где еще господствовало подсечное земледелие. К слову, в условиях аварского нашествия и внутриславянских передвижений едва ли могла иметься вполне свободная от угрозы войны и межплеменного столкновения территория. Маврикий говорит об обычае зарывать клады в случае опасности; П.Н. Третьяков уверенно связал его с дунайским порубежьем. Эти места, несомненно, и были известны Маврикию, но славянские клады той эпохи раскопаны не здесь, а в Поднепровье и Южной Прибалтике. Что же до характеристики быта славян как «разбойного», то это просто клише, относящееся к «варварам»врагам. Нет оснований не использовать известия Маврикия для характеристики всего антского и словенского ареалов.
См., например: Седов 1995. С. 11.
Третьяков 1953. С. 164–165.
Кухаренко 1969. С. 125; Седов 1995. С. 11–13.
Седов 1982. С. 22; Седов 1995. С. 71,81. Отмечено также, что поздние антские жилища крупнее ранних (Седов 1982. С. 22). Это, очевидно, отражает сохранение и разрастание больших семей.
Различные точки зрения на проблему происхождения мартыновских древностей: Амброз А.К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы // Советская археология. 1971. № 2. С. 118; Laslo G. Etudes archeologiques sur l'histoire de la societe des avars. Archaeologia Hungarica. 1955. V. 34; Степи Евразии в эпоху Средневековья. М., 1981. С. 16; Седов 1982. С. 25–26,Щеглова О.А. О двух группах «древностей антов» в Среднем Поднепровье., Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. Курск, 1990. В смысле хронологии клада особняком стояла точка зрения Б. А. Рыбакова, который датировал значительную часть вещей V — началом VI в., сам клад — серединой VI в. и приписывал мартыновские древности племени русов (Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М, 1982. С. 80–81).
Седов 1982. С. 25–26; Седов 1995. С. 76–78. В названных работах указывается, что пояса мартыновского типа «распространены достаточно широко и безусловно не являются отражением одного определенного этноса» (Седов 1982. С. 26; Седов 1995. С. 77). Вместе с тем, позднее В.В. Седов считает возможным относить мартыновские древности в Паннонии и на Балканах исключительно или преимущественно антам (Седов 1995. С. 120–122, 130).
Седов 1982. С. 33,40–41.
Седов 1982. С. 25–27, 72, 258.
Детальное исследование проблемы предпринял У. Фидлер (Fiedler U. Studien zu Grabcrfeldem des 6. bis 9. Jahrhunderts an der underen Donau. Teil 1–2. Bonn, 1992).
Седов 2002. С. 216.
По мнению А.И. Айбабина, находки пальчатых фибул в Крыму — свидетельство торговых связей с Поднепровьем (Крым, Северо-восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху Средневековья. М, 2003. С. 48). Иначе — Седов 2002. С. 218–220 (все, особенно крымские, находки рассматриваются как свидетельство расселения антов).
Федоров, Полевой 1973. С. 295–297; Седов 1995. С. 103.
Погребение черепа (остаток захоронения или жертвоприношение по Черняховскому ритуалу) на поселении Ханска Ш; погребение женщины с пеньковским сосудом на Черняховском могильнике в Данченах (плащ покойной был застегнут двумя пальчатыми фибулами, то есть по германской традиции) (Седов 1995. С. 75).
См.: Седов 1982. С. 112–113; Fiedler 1992. S. 74–91; Седов 1995. С. 75–76 (в последней работе высказана точка зрения о более широком распространении трупоположений у антов, чем это фиксируется наличным археологическим материалом); Обломский 2002. С. 80 и след. (теория особой «культуры раннесредневековых ингумаций»). Создатели данной культуры характеризуются A.M. Обломским как чересполосно живущее с антами смешанное «население» кочевнического и полиэтничного Черняховского происхождения. При явной немногочисленности «населения» напрашивается версия: не идет ли речь просто об интернациональной дружинной прослойке, складывающейся в антском обществе и оставившей, в частности, клады с мартыновскими древностями? Ингумация вкупе с сохранением аланских, германских, отчасти тюркских бытовых традиций (наряду со славянскими) могла быть для этой группы своеобразным социальным маркером.
Седов 1995. С. 275–276.
Седов 1982. С. 18; Седов 1995. С. 14–16.
Кухаренко 1969. С. 125.
Theoph. Sim. Hist. VI. 9: 12–13; Свод II. С. 24,25.
Маш. Stmt. XI. 4: 6; Свод I. С. 368, 369.
Maur. Strat. XI. 4: 8; Свод I. С. 368, 369.
Иоанн Эфесский — Свод I. С. 278, 279 (прямое указание на военную добычу как главный источник «обогащения» славян).
Maur. Strat. XI. 4: 11; Свод I. C. 370,371.
По Маврикию, славяне даже зимой «почти наги» (Maur. Strat. XI. 4: 19; Свод I. С. 372, 373).
Свод I. С. 278, 279 (Иоанн Эфесский), 322, 323 (Менандр. Fr. 63); Свод II. С. 14, 15, 30, 31 (Феофилакт Симокатта. 1.7: 5–6; VII. 2: 2–4).
Маврикий специально инструктировал войска, чтобы они находились в славянских землях, «когда лес покрыт листвой» — это содействовало бы бегству от славян пленников: Maur. Strat. XL 4: 36; Свод I. С. 376, 377.
Maur. Strat. XI. 4: 4; Свод I. С. 368, 369.
Maur. Strat. XI. 4: 31; Свод I. C. 374, 375.
Theoph. Sim. Hist. VI. 8: 13; Свод II. С. 22,23.
Maur. Strat. IX. 3: 1; Свод I. C. 368, 369.
Maur. Strat. XI. 4: 12; Свод I. C. 370,371.
Maur. Strat. XI. 4: 30; Свод I. C. 374, 375.
Maur. Strat. XI. 4: 14; Свод I. C. 371–374. Ср. еще характеристику словен у Иоанна Эфесского как «народа лживого» (Свод I. С. 278, 279).
Maur. Strat. XI. 4: 30; Свод I. С. 374, 375.
Theoph. Sim. Hist. VI. 9: 1; Свод II. С. 22, 23.
Żrodla arabskie do dziejow Słowianszczyzny. Т. 1. Kraków, 1956. S. 180, 181 («Китаб ал-махасил ва'л-аддад»).
Theoph. Sim. Hist. VI. 7:5; Свод I. C. 20,21; Benedicty R. Auf die frühslavishe Geselschaft bezügliche byzantische Terminologie., Actes du XII Congres International des etudes Byzantines. Vol. 2. Beograd, 1964. P. 55.
Theoph. Sim. Hist. VIII. 5: 10; Свод II. С. 40, 41; Литаврин 2001. С. 521. Г.Г. Литаврин обратил также внимание на упоминание термина — во множественном числе — в одном из списков «Чудес святого Димитрия» (Литаврин 2001. С. 520).
Theoph. Sim. Hist. VII. 4: 13; 5: 4; Свод II. С. 34, 35.
