Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
С Нового года прошло одиннадцать дней, когда вахтенные завидели устье речушки. Командор приказал бросить якорь неподалеку от берега и на следующий день отправил туда на шлюпках разведывательный отряд. Подойдя поближе, португальцы увидели, что с берега за ними наблюдает большая толпа мужчин и женщин. Все были на удивление высокими – гораздо выше португальцев [324].
Да Гама, как всегда возглавлявший высадку, приказал сойти на берег Мартиму Аффонсу, взяв с собой одного спутника. Африканцы оказали им сдержанно любезный прием. Один из них казался вождем и, насколько мог разобрать Аффонсу, говорил, что путники вольны взять из его страны все, что пожелают.
В ответ да Гама послал вождю красную куртку, красные штаны, красную феску и медный браслет. Когда спустилась ночь и шлюпки вернулись на корабли, Аффонсу и его спутник отправились с африканцами в их деревню. По пути вождь надел новое платье.
«Смотрите, что мне дали!» [325] – объявлял он то ли с удивлением, то ли с удовольствием каждому встречному.
В деревню они пришли под всеобщее ликование, и вождь стал расхаживать среди хижин с соломенными крышами. Когда он удалился на ночь, португальцев проводили в гостевой дом и накормили кашей из проса с курицей. Спали они беспокойно, поскольку всякий раз, когда открывали глаза, обнаруживали, что их рассматривают группки туземцев. На следующее утро вождь появился с двумя своими людьми, которым предстояло отвести португальцев назад на корабли. Он подарил им несколько куриц для командора и добавил, что покажет их дары великому вождю, которого португальцы сочли за короля этой земли. К тому времени, когда Аффонсу, его спутник и их провожатые добрались до места стоянки, за ними тянулась процессия из двухсот человек.
Португальцы окрестили эту местность Страной Добрых Людей – Терра-да-Боа-Женти. Местность казалась густонаселенной, со множеством вождей, но женщин в ней было вдвое больше, чем мужчин. Постоянные войны и стычки с соседними племенами, несомненно, внесли существенный вклад в этот дисбаланс. Сами воины были вооружены длинными луками и стрелами, копьями с железными наконечниками и кинжалами с оловянными рукоятями и ножнами из слоновой кости. И мужчины, и женщины носили на ногах и на руках медные украшения, их же они вплетали в волосы. Возле деревень имелись пруды, куда морскую воду носили в выскобленных и высушенных тыквах и выпаривали, чтобы получить соль. Путешественники с восторгом заключили, что более развитые страны уже недалеко. И все равно они задержались тут на пять дней, их корабли стояли на якорях, а сами они выменивали льняные рубахи на большие количества меди и пополняли запасы пресной воды. На сей раз африканцы сами помогали им относить бочонки на корабли, но не успели португальцы взять достаточно, как у побережья задул попутный ветер и поманил путников дальше.
На десятый день плавания в новых водах густые леса расступились, открывая устье крупной реки [326], охраняемое песчаными островками с зарослями мангровых деревьев. Да Гама рискнул произвести небольшую разведку, и по его распоряжению «Берриу» вошла в протоку [327]. На следующий день за ней последовали два больших корабля.
По обоим берегам среди плоских, топких низин тут и там вставали купы высоких деревьев, на которых росли странные, но съедобные плоды. Туземные жители здесь были темнокожими, сильными и ходили нагими, если не считать коротких набедренных повязок из хлопчатой ткани. Португальцы быстро подметили, что молодые женщины тут удивительно красивы, пусть даже нижние губы у них были проколоты и с них свисало поразительное количество витых украшений из жести. Африканцы, как занес в судовой журнал Хронист, равно обрадовались странным гостям. Группками они подплывали в узких выдолбленных лодках к кораблям, чтобы предложить на продажу местные продукты, и на борт кораблей карабкались без тени заминки, точно европейцы были старыми знакомыми. Уходили они с бубенцами и прочими безделушками, с готовностью взяли матросов к себе в деревню и с равной готовностью предложили им столько пресной воды, сколько они смогут унести.
Через несколько дней к кораблям подошла весельная лодка, в которой сидели двое мужчин в накидках из зеленого атласа с вышивкой шелком. Это явно была местная знать, и корабли они осматривали взглядом знатоков. Они объяснили, что один их юноша побывал в дальней стране, где видел суда как раз размером с эти.
«Сии малости, – записал Хронист, – обрадовали наши сердца, ибо казалось, мы действительно приближаемся к порогу наших желаний» [328]. Гораздо меньше португальцы обрадовались, когда двое аристократов повели носом при виде предложенных им даров, – пугающее пренебрежение, учитывая, что до Индии было еще далеко. Тем не менее высокомерные господа приказали построить им на берегу хижины и на протяжении семи дней посылали слуг торговаться, обменивая окрашенные в красноватый цвет ткани на побрякушки чужаков, пока не пресытились и не велели везти себя вверх по реке.
Португальцы задержались в этой местности на 32 дня. Да Гама решил, что после стольких испытаний и тягот его люди заслуживают отдыха, а матросы явно наслаждались обществом привлекательных и любопытных девушек. Заодно была починена мачта «Сан-Рафаэла», и в очередной раз проконопачены корпуса всех кораблей.
Пока Южная Африка представала своего рода раем, но в теплой и влажной атмосфере таилась своя опасность. Многие матросы и солдаты серьезно заболели: стопы и кисти у них раздулись, на ногах высыпали сотни мелких пятен. Десны у них воспалились и выступали над зубами так, что они не могли есть, а изо рта невыносимо воняло. У них текла кровь из глаз, и сами глазные яблоки начали выпирать в иссохших глазницах. В семи месяцах пути от дома свой удар нанесла наводящая ужас цинга. Паулу да Гама, человек добрый и заботливый, денно и нощно навещал недужных, утешая и раздавая лекарства из собственных запасов. Среди членов команды не было врачей, а поскольку корабельные хирурги, игравшие также роль цирюльников, обычно бывали из тех, с каким столкнулся итальянский путешественник Пьетро делла Валле: «вида столь непривлекательного, что даже в полном здравии я заболел бы, если бы он пощупал мой пульс» [329], – толку от них все равно было немного. У наиболее тяжелых больных появились гнойные язвы, от которых их парализовало, и у них повыпадали зубы. Около тридцати человек скончались, а уцелевшие могли только потрясенно смотреть на происходящее, не в силах что-либо предпринять.
Наконец Васко да Гама отдал приказ двигаться дальше. Перед отплытием он установил второй свой падран и записал название, которое его люди дали этой стоянке: Река Добрых Предзнаменований. Впрочем предзнаменования были не такими уж и добрыми: едва флотилия вышла из устья, как флагман сел на мель. Все уже были готовы списать его как пропавший, но нахлынувший прилив кое-как успел столкнуть его на воду.
* * *
Маленькая флотилия вновь вышла в открытое море в субботу, 24 февраля. Ночью штурман взял курс на северо-восток, чтобы уйти подальше от побережья и мелей, и на протяжении недели корабли следовали этим курсом, останавливаясь по ночам, чтобы не пропустить ничего важного, но не видели ничего примечательного, помимо немногих рассеянных островов.
1 марта вдали показался большой архипелаг, на сей раз он лежал недалеко от берега. День клонился к закату, и корабли снова бросили якоря, чтобы дождаться утра и уже тогда осмотреться.
Утренний свет залил большой овальный коралловый риф, обрамленный белым песком и с пиками редкой растительности. Риф располагался посреди пологой бухты, с моря подступы к ней охраняли два небольших островка. Да Гама решил выслать вперед каравеллу, и, подняв паруса, Николау Коэльо осторожно вошел в бухту. Вскоре стало очевидно, что он ошибся в расчетах и «Берриу» идет прямиком на мель. Когда каравелла попыталась развернуться, чтобы с мели сняться, с основного кораллового острова отплыла небольшая флотилия лодок.
К тому времени подошли остальные два корабля, и туземцы возбужденно замахали, пытаясь их остановить. Не обращая на них внимания, братья да Гама прошли на защищенный рейд между островом и материком, и приветственная эскадра бросилась их догонять, а они бросили якорь. К кораблям подошло семь-восемь лодок, и заиграл небольшой оркестр. Португальцы узнали длинные прямые трубы – на таких инструментах играли мавры Северной Африки. Люди в лодках радостно махали путникам, знаками предлагая следовать за ними в порт на острове. Кое-кого из них да Гама пригласил на борт, и они вдоволь наелись и напились с командой.
Португальцы быстро сообразили, что островитяне говорят по-арабски, – это было разом многообещающим и приводило в недоумение. Они явно были мусульманами, но вели себя гораздо дружелюбнее любых мусульман, с которыми путешественники встречались прежде.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
