Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
подарок был принят или получен прежде, то сверх того же денежного взыскания чиновник подвергался отрешению от должности. Кроме того, такому же взысканию или наказанию и на том же основании подвергался и тот, кто принимал подобного рода подарки через других лиц или же позволял принимать их своей жене, детям, родственникам, домашним или кому-либо еще.
Впрочем, 372-я статья уложения о наказаниях касалась «лихоимцев», то есть тех, кто получал взятки. Что же касается другой стороны этого явления, то к взяткодателям («лиходателям») закон трактовался довольно расплывчато. Не случайно на съезде криминалистов и правоведов, состоявшемся в Петербурге в апреле 1912 года, в числе прочих вопросов рассматривалась и возможность наказания за «лиходательство».
«Вопрос о лиходателях выдвинуло само время, – говорилось в печати. – Последние интендантские процессы и ряд сенаторских ревизий сделали этот вопрос злободневным». По мнению правоведов, в российском законодательстве не было прямого наказания за взяткодательство, и только в уложении от 25 августа 1713 года было указание приравнять «лиходателей» к «лихоимцам» в смысле наказуемости.
И только весной 1912 года Министерство юстиции внесло в Государственную думу специальный законопроект об ответственности «лиходателей», причем под термином «лиходательство» подразумевалось «желание с помощью дара склонить должностное лицо к злоупотреблению служебным долгом».
Как отметил в своем докладе на съезде криминалистов один из его участников, «покушение на „обольщение“ честных чиновников должно наказываться одинаково с „обольщенными“. Закон должен рассматривать лиходательство как соучастие в лихоимстве. И если в России первое прогрессирует наравне со вторым, то только благодаря ненаказуемости лиходательства. От такого положения вещей страдает армия, страдают государственные и общественные интересы. Если взяточничество растет и крепнет, то закон не должен бездействовать, он нуждается в пересмотре и дополнении».
Что ж, прошло без малого сто лет, а проблемы все так же остры и злободневны. Может быть, нынешним борцам с коррупцией поможет исторический опыт дореволюционной России?..
«Невская панама» завершилась в Пскове
Городское управление времен «блистательного Петербурга», к сожалению, безупречной моралью не отличалось – об этом факте нам уже приходилось говорить не раз. Еще одно тому доказательство – нашумевшее дело о «невской панаме», иными словами, о злоупотреблениях при пропуске через невские разводные мосты иностранных и русских торговых судов.
Почему именно «панама»? Это понятие в те времена обозначало крупное мошенничество с подкупом должностных лиц, а само слово возникло в 1889 году, когда раскрылись грандиозные злоупотребления французской компании, созданной для организации работ по прорытию Панамского канала. В начале ХХ века «невская панама» была не единственной в Петербурге: кроме нее были раскрыты «угольная панама» и еще много других злоупотреблений.
Что же до «невской панамы», то в октябре 1910 года на скамье подсудимых оказались бывший помощник контролера Петербургской городской управы Лагевницкий, городские комиссары Кучин и Бурдо, сборщик Федоров и десятник Федотов. Однако дело о «невской панаме» началось еще в мае 1906 года, когда столичный городской голова получил жалобу от городского сборщика Федорова на то, что городской комиссар Кучин, заведовавший сборами с судов, проходивших через разводные части Литейного и Троицкого мостов, уволил его со службы.
В жалобе говорилось, что в навигацию 1905 года Кучин присвоил себе больше двух тысяч рублей, а ему, Федорову, дававшему сведения о числе проходивших судов, платил всего по двадцать копеек с рубля. Заявление Федорова, которым он сам себе вырыл яму, послужило основанием для начала расследования. Оказалось, что в злоупотреблениях по сбору денег в пользу города с судов, проходивших через разводные части невских мостов, принимали участие сам жалобщик и еще несколько человек, севших на скамью подсудимых.
По утвержденным городом тарифам за право прохода с судов «первого рода» взималось 2 руб. 86 коп., «второго рода» – 1 руб. 16 коп., «третьего рода» – 57 коп. Взиманием этого сбора занимался городской комиссар при Городской управе.
Проверка, произведенная на предварительном следствии, дала шокирующие результаты. Выяснилось, что злоупотребления начались еще с 1902 года. Заключались они в том, что деньги с судов взимались, но сами суда не учитывались, то есть деньги шли прямо в карман сборщиков. Таким образом подсудимые присвоили себе за четыре года огромную сумму – почти двадцать тысяч рублей.
Еще одним источником злоупотреблений городских комиссаров стала колка льда на Неве. В течение многих лет они устраивали здесь такие же махинации, как и при пропуске судов.
Дело о «невской панаме» начало рассматриваться в особом присутствии петербургской судебной палаты. Однако в первый же день она вынесла резолюцию: поскольку члены Городской управы являются в этом деле лицами заинтересованными, то дело необходимо отложить и перенести его рассмотрение в другой город, а именно в Псков.
По мнению председателя ревизионной комиссии петербургского городского общественного управления Виктора Дандре, «невская панама» была лишь одним из многочисленных злоупотреблений, царящих в городской власти. За всеми просто не уследишь, посетовал он. А здесь налицо были не просто злоупотребления, но и сговор между городскими комиссарами и чинами речной полиции, в обязанности которых входил контроль за пропуском судов.
Впрочем, праведный гнев барона Дандре вовсе не означал, что сам он не был замешан в коррупции. Спустя всего несколько месяцев, в начале 1911 года, он стал одним из действующих лиц масштабной «сенаторской ревизии Нейдгарта», которой, по приказанию премьер-министра Столыпина, подвергли Городское управление столицы. Дандре обвинили в злоупотреблениях сразу в двух сферах – мостостроительной и трамвайной. Впрочем, об этом вы подробно прочитаете далее…
«Налог» на публичные дома
В мае 1913 года городская власть Петербурга оказалась в очередной раз серьезным образом скомпрометирована. Очагом «лихоимства» оказался врачебно-полицейский комитет, занимавшийся государственным контролем за проституцией в Северной столице. Как оказалось, член-распорядитель комитета Первушин обложил все публичные дома Петербурга и отдельных проституток города личным «налогом», который он весьма аккуратно и настоятельно взыскивал.
Врачебно-полицейский комитет, основанный еще в 1843 году, действовал при Министерстве внутренних дел. Он занимался государственным надзором за «развратом» в столице. Основную массу проституток сосредоточивали в «домах терпимости». Открывать их могли лишь женщины, причем в возрасте от 35 до 60 лет. Хозяйкам в обязанность вменялись контроль за чистотой помещения, организация медицинского освидетельствования проституток, ведение документации.
Всем зарегистрированным проституткам выдавался знаменитый «желтый билет» – бланк вместо паспорта. Строго регламентировались и правила поведения обитательниц публичного дома. Девицам предписывалось более двух «вместе на улице не появляться, причем одеты они должны были быть скромно». Находясь вне заведения, проститутки должны были «употреблять в возможно меньших количествах белила и румяна, равно пахучие помады, масла и духи». Женщинам легкого поведения запрещалось прогуливаться в Пассаже, на Невском, Литейном, Владимирском, Вознесенском проспектах, на Большой и Малой Морских улицах. Четко определялся и порядок организации
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
