Сергей Ковалёв - История Рима (с иллюстрациями)

В частности, полулегендарный характер носят события 477 г. из эпохи так называемой Первой Вейской войны. Почти весь род Фабиев в числе 306 человек (только один юноша остался дома) вместе с большим количе­ством клиентов выступил против Вейи. На маленькой речке Кремере, впа­дающей в Тибр с севера, Фабии попали в засаду и все, как один, были унич­тожены. В этом рассказе интересной чертой является своеобразный ха­рактер военных действий, ведущихся силами только одного рода. Война 70-х гг. окончилась в 474 г. 40-летним перемирием.

Следующий период войн с Вейями приходится на 30-е и 20-е гг. (Вто­рая Вейская война). На этот раз борьба сконцентрировалась вокруг Фиден, обладание которыми было крайне важно и для Рима, и для Вейи. Сре­ди многих легендарных подробностей один факт, по-видимому, является достоверным. В 428 г. римский консул А. Корнелий Косс убил в единобор­стве вейского царя и его доспехи пожертвовал в храм Юпитера. Эти дос­пехи существовали еще в эпоху императора Августа. В 426 г. между Вейи и Римом было заключено перемирие на 20 лет. Фидены, по-видимому, окон­чательно перешли под власть Рима.

Более достоверной кажется третья война с Вейями (406—396 гг.), хотя и она не свободна от легендарных деталей. Традиция изображает ее как 10-летнюю осаду Вейи, окончившуюся взятием города диктатором Мар­ком Фурием Камиллом посредством подкопа. Жители города были прода­ны в рабство, а значительная территория по правому берегу Тибра вплоть до устья перешла в руки Рима и затем была поделена между гражданами.

Сомнительным является изображение войны как непрерывной 10-лет­ней осады. Вероятно, эта картина нарисована по образцу 10-летней осады Трои. Точно так же маловероятным кажется овладение городом посред­ством подкопа, выведенного внутрь городских стен. Едва ли это было воз­можно по условиям тогдашней техники.

Более достоверным считают введение в начале войны солдатского жало­ванья. До сих пор служба в римском ополчении была бесплатной. Расшире­ние военных операций в сторону вражеской территории и задержка воинов под стенами осажденного города сделали неизбежным переход к иной сис­теме. Это нововведение имело для Рима огромное принципиальное значе­ние, являясь первым шагом от временного ополчения маленького города-государства к постоянному войску большой территориальной державы.

Нужно отметить еще одну интересную деталь. Во время войны с Ри­мом Вейи почти не получали помощи от других этрусских городов[89]. Объяс­нение этому нужно искать как в политической близорукости этрусских полисов, враждовавших друг с другом и не оценивших римской опаснос­ти, так, быть может, и в том обстоятельстве, что Этрурия в этот момент уже находилась под угрозой галльского нашествия.

Параллельно войнам с Вейи продолжались столкновения Рима с воль­сками, эквами и сабинами. Это были мелкие пограничные войны, весьма раздутые традицией. Благодаря тройственному союзу Рим и латины до­стигли некоторых успехов в борьбе с этими народами.

Среди многих легенд, сохраненных традицией, мировую известность получил рассказ о Цинциннате. В 458 г. (по Ливию), во время тяжелой войны с эквами и сабинами, был назначен диктатором Л. Квинкций Цинциннат. «Нижеследующее, — говорит Ливий, — должны выслушать те, которые презирают все людские блага, кроме богатства» (III, 26). Послы сената застали диктатора на участке земли в 4 югера, который он обраба­тывал собственными руками. Отерши пыль и пот и одевшись в тогу, при­несенную ему женой, Цинциннат выслушал послов. Он немедленно от­правился в Рим, разбил врагов и на 16-й день, сложив диктатуру, снова вернулся на свое поле. Это предание, быть может, и легендарное, интерес­но как пример старинной римской простоты нравов.

Итоги внешней политики V в., начавшейся в столь неблагоприятной для Рима обстановке, были очень велики: Рим уничтожил своего главного противника в Южной Этрурии и значительно увеличил свою территорию; благодаря союзу с латинами и герниками ему удалось остановить натиск с востока и даже перейти здесь в наступление; самое же главное — Рим, территория которого представляла теперь относительно крупный и сплош­ной кусок, получил значительное стратегическое преимущество по срав­нению со своими союзниками, владения которых были разрознены. Это преимущество сказалось сразу же после ликвидации галльского погрома.

Опустошение кельтами (галлами) значительной части Италии и разру­шение Рима были такими крупными явлениями, которые не могли не най­ти живейшего отклика в античной историографии, как современной этим событиям, так и более поздней. Но эти исторические факты, отраженные в произведениях многих поколений греческих и римских писателей, оказа­лись искаженными. Огромную роль в этих искажениях играла патриоти­ческая легенда, посредством которой римские историки более поздней поры, когда Рим уже превратился в мировую державу, старались смягчить горечь страшного поражения 390 г. Нелегко поэтому разобраться в массе самых различных, часто противоречивых известий. На многие существен­ные детали до сих пор в науке нет единой точки зрения, и едва ли когда-нибудь такая точка зрения будет достигнута.

Согласно господствующей античной традиции, принятой и современ­ной наукой, галлы в конце V в. форсировали альпийские проходы и после­довательными волнами вторглись в Северную Италию, занятую лигурами и этрусками. В жестоких схватках они частью истребили местное населе­ние, частью оттеснили его в горные области Альп и Апеннин, частью сме­шались с ним. Вдоль побережья Адриатического моря галльское племя сенонов проникло даже в Северную Умбрию. Только область венетов к северу от нижнего течения По избежала галльского нашествия.

В конце 90-х гг. IV в. одно из галльских племен численностью в не­сколько десятков тысяч человек под предводительством Бренна появилось в Центральной Этрурии и осадило г. Клузий. Какое именно это было пле­мя, установить невозможно, так как источники на этот счет расходятся. Клузяне обратились за помощью к Риму. В современной науке раздаются скептические голоса, утверждающие, что это выдумка позднейшей анналистики и что в ту эпоху Рим никак не был заинтересован в делах Средней Этрурии. Однако если мы вспомним, каких успехов добились римляне в войнах с южными этрусками, обращение Клузия к своему сильному сосе­ду кажется правдоподобным.

Римское правительство отправило к галлам посольство из трех пред­ставителей знатного рода Фабиев с поручением уладить дело мирным пу­тем. Но послы не справились со своей задачей: они нарушили нейтрали­тет, вмешались в борьбу на стороне клузян, и один из них даже убил гал­льского вождя. Галлы прервали переговоры и обратились в Рим с требованием выдать виновных. Римское правительство, уступая давлению знати, не только отказало в этом, но Фабии были даже выбраны военными трибунами на следующий год.

Тогда разъяренные варвары сняли осаду Клузия и стремительно двину­лись на Рим. Вооруженные огромными щитами и длинными мечами, ис­пуская дикие завывания, наводившие ужас на врагов, они одним ударом смяли римское войско, встретившее их 18 июля 390 г. на берегах р. Аллии, маленького притока Тибра, впадавшего в него с левой стороны неда­леко от г. Фиден.

Дата и само место битвы при Аллии точно не установлены. Римский вариант традиции (Ливий) датирует ее 390 годом, греческий вариант (Полибий, Диодор) — 387-м. Что же касается дня, то здесь колебаний нет, так как 18 июля (dies Alliensis) было в Риме днем народного траура. Отно­сительно положения Аллии также существуют два варианта. По Ливию (V, 37), Аллия впадала в Тибр с левой стороны, Диодор же (XIV, 114) гово­рит, что римляне сразились с галлами, перейдя через Тибр. Поэтому и современная наука в определении места Аллии расходится: одни ученые считают ее левым притоком Тибра, другие — правым. Общие стратегиче­ские соображения заставляют думать, что Аллия была левым притоком. Общепринятым годом является 390-й, хотя, быть может, указания Полибия и Диодора надежнее.

Разбитое римское войско разбежалось по окрестностям, часть отсту­пила в Рим. В городе царило страшное смятение. Большинство населения вместе с наиболее чтимыми предметами культа удалось эвакуировать в соседние города. Только небольшая часть войска вместе с более молоды­ми членами сената укрылась на Капитолии. Старики сенаторы не пожела­ли покинуть родных очагов и остались в своих жилищах.

По-видимому, Рим в это время был так плохо укреплен, что защищать его было невозможно. Галлы появились в городе на следующий день (по другим известиям — только через три дня). Безоружный город был раз­граблен и сожжен[90], оставшиеся жители перебиты.

Патриотическая римская легенда живописно рассказывает о том, как встретили смерть оставшиеся в нижнем городе сенаторы. Самые знатные из них, одевшись в парадное платье, сидели на креслах из слоновой кости в вестибюлях своих домов. Сначала галлы с изумлением смотрели на не­подвижные фигуры, принимая их за статуи. Один из варваров рискнул по­трогать одного из стариков за длинную бороду. Тот ударил его жезлом, что и послужило сигналом к всеобщему избиению.